В подзорную трубу был хорошо виден переполох на палубах англичан и французов. Они спешно ставили паруса, и обрубив якорные канаты, пытались стать в линию баталии. Но ветер был слабый, поэтому получалось очень медленно. А поднять пары в котлах, если они холодные, быстро невозможно. Одновременно шел интенсивный обмен флажными сигналами. После этого восемь паровых канонерок прекратили обстрел берега и пошли нам навстречу. Очевидно, имея цель если не уничтожить свалившегося, как снег на голову противника, а хотя бы задержать его и выиграть время, необходимое для построения главных сил. Увы, смелая атака небольших суденышек под французскими флагами оказалась самоубийственной. Первый же залп наших носовых орудий угодил в ближайшую канонерку. Причем попадание пришлось в котел. Когда облако пара над водой рассеялось, канонерка уже погружалась. Остальные открыли огонь с большой дистанции, не причинивший нам никакого вреда, а вот наш следующий залп поразил вторую цель. Правда, здесь обошлось без взрыва котла. Канонерке разворотило взрывами бомб нос и она также стала тонуть. Остальные решили не испытывать судьбу и ушли под прикрытие главных сил. Но одной не повезло. Во время разворота, когда она повернулась к нам бортом, бомба угодила ей в гребное колесо. Канонерка стала совершать хаотические движения в разные стороны, но не смогла избежать следующих попаданий, поставивших точку в ее судьбе.
А что же главные силы неприятеля? Они худо-бедно встали в линию баталии и приближались к нам, собираясь дать бой по всем правилам существующего военно-морского искусства. Но приближались очень медленно, поскольку ветер стих еще больше. И на их беду никто из команды «Ильи Муромца» Морской Корпус не заканчивал, поэтому что там положено делать согласно этому искусству, не знал. Вместо этого мы просто и без затей развернулись бортом к этой линии баталии, и открыли огонь по ближайшему кораблю.
Их было семнадцать. Семнадцать гигантов с двумя и тремя батарейными палубами, каждый по количеству орудий многократно превосходивший «Илью Муромца» с его восемью пушками. Со стороны наш маневр выглядел сущим безумием. При таком большом неравенстве в силах любой здравомыслящий моряк сделал бы все возможное, чтобы уклониться от боя. Я, грешным делом, тоже не понимал, на что рассчитывает капитан «Ильи муромца». Но, как оказалось, количество орудий в бою, — это далеко не главное.
Борта неприятельских кораблей окутались дымом, и над водой раздался грохот залпа нескольких сотен орудий. Но все ядра и бомбы упали с недолетом. Наши же бомбы угодили в борт головного корабля. Как позже выяснилось — английского флагмана’Duke of Wellington'. Судя по густому дыму из его трубы, англичане пытались поднять пары в котлах, чтобы не зависеть от ветра. Но пока не получалось.
Какое-то время сохранялось статус-кво. Английские и французские корабли еле двигались при слабом ветре, причем те, кто имел машину, лихорадочно пытались поскорее поднять пары в котлах, что было ясно по клубам дыма из их труб. Мы шли параллельным курсом, выдерживая дистанцию, и обменивались выстрелами с неприятелем. Причем каждый наш залп попадал в цель, выламывая целые куски борта взрывами бомб, а вот стрельба противника была неэффективной. Не только в том плане, что подавляющая часть его ядер и бомб падала в воду с недолетом. Но даже те редкие попадания, которые иногда все же имели место, не наносили нам никакого заметного вреда. Ядра и бомбы просто отскакивали от железного борта «Ильи Муромца», будучи не в силах его пробить. А поскольку наш огонь был сосредоточен на одной цели — английском флагмане, то вскоре он вышел из линии баталии, и направился к берегу. «Duke of Wellington» был сильно избит. Левый борт разворочен, имелся заметный крен, а из портов батарейной палубы вырывался дым. Судя по всему, корабль получил критические повреждения. И чтобы не утонуть, попытался выброситься на мель. Что ему удалось. Английский флагман все же смог дотянуть до мелководья и замер на прибрежных камнях, больше не принимая участия в бою.
Но это произошло чуть позже, а пока что «Илья Муромец» начал обстреливать следующий корабль неприятеля, занимая позицию таким образом, чтобы оставаться для всех остальных в не простреливаемой зоне. Для чего просто зашел в голову вражеской колонны и сосредоточил свой огонь на головном корабле, воспользовавшись своим преимуществом в скорости и маневренности. В то же время наши орудия другого борта открыли огонь по тем судам, что находились на якорной стоянке вдали от крепости, и не принимали участия в ее обстреле. А с началом боя снялись с якоря и попытались прийти на помощь. Однако, ничего толкового из этой попытки не получилось. В данной группе не было паровых кораблей, а встречный ветер сковывал маневры парусников и не позволял им идти кратчайшим путем к месту сражения.
