Лишившись тринадцати пароходофрегатов в ходе нападения на Одессу, а перед этим двух паровых линейных кораблей на рейде Константинополя, адмиралы Дандас и Гамелен уперлись всеми четырьмя и не хотели идти в Крым. Поскольку понимали, что былого кратного превосходства над Черноморским флотом в паровых кораблях у них больше нет. Английские паровые линейные корабли «Агамемнон» и «Сан Парейл», а также французский «Жан Бар» в эскадренном бою все равно предполагалось использовать, как парусные, чтобы подстроиться под остальных. А французский линейный корабль «Монтебелло» с его машиной в жалкие сто сорок лошадиных сил паровым считался чисто номинально. Он даже против слабого ветра не мог выгрести. Оставшиеся небольшие пароходы с малым числом пушек погоды не делали, поскольку могли быть достаточно легко нейтрализованы пароходофрегатами Черноморского флота. Да еще и нашу «хулиганскую флотилию» в Одессе тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Вот адмиралы Антанты и проявили редкостное для англичан и французов единодушие, пытаясь всячески отбрыкаться от крымской авантюры. И предлагали вести наступление по суше в сторону Одессы. Совсем иного мнения было армейское командование союзников. Французский маршал Сен-Арно и английский генерал лорд Раглан ратовали за высадку в Крым, поскольку под Одессой войска коалиции могли просто увязнуть несмотря на свою внушительную численность. И флот ничем не сможет помочь, поскольку его помощь распространяется максимум на дальность полета ядра из пушки. Приближаться второй раз к Одессе желающих не было. В Крыму же русская армия не имела большого количества войск. Да и те не имели никакого боевого опыта, и были вооружены по большей части старым гладкоствольным оружием. Поэтому крымское направления для армейцев выглядело гораздо более перспективным.
Пока не произошли Аландские события, все шло более-менее как и в истории моего мира. Как ни упирались Дандас и Гамелен, но сухопутчики все же добились своего. Их решение было одобрено в Лондоне и Париже. В начале июля пришел приказ об экспедиции в Крым. Однако, многочисленные проблемы с войсками, и организационные проволочки задержали выполнение приказа. И тут грянул Аланд. Сказать, что англичане и французы были в шоке, значит ничего не сказать. Дандас и Гамелен воспрянули духом, надеясь, что высадка в Крыму будет отменена. А вот ярые сторонники крымского направления, Сен-Арно и Раглан, поняли, что дело может обернуться совсем не так, как ожидалось. И даже попробовали высказать сомнение в целесообразности операции. Что вызвало бурю возмущения как в Лондоне, так и в Париже. Можно сказать, что армейское начальство экспедиционных сил само себя подставило, убедив вышестоящее командование в гарантии победы в Крыму. Поэтому там больше ничего не хотели слышать, и в конце августа наконец-то началась погрузка войск на корабли. Плохо было то, что сообщить об этом немедленно Новосильцеву я не мог. Сразу бы возникли ненужные вопросы об источнике информации. Поэтому пришлось ждать, когда разведданные будут доставлены в Одессу «естественным» путем.
В то, что нам удастся сорвать высадку войск Антанты в Крым, я не верил. Не те возможности у «хулиганской флотилии». Да и Сен-Арно с Рагланом так прижало их собственное начальство, что они уже не рыпнутся, и полезут в Крым в любом случае, Но вот покусать эту армаду на переходе мы можем. И неплохо покусать. С этим предложением я отправился в управление одесского порта, превратившееся с недавнего времени в штаб Одесского отряда охраны водного района. А фактически отряда рейдеров, постоянно действующего на вражеских коммуникациях. Охранять водный район возле Одессы не требовалось, поскольку флот противника здесь больше не появлялся. И теперь появилась реальная возможность потрепать как следует господ союзничков, идущих в Крым «цыганским табором». А вот наш Черноморский флот снова проявлял удивительную пассивность, даже не ведя разведку возле Варны. Действия его сиятельства Меншикова вызывали все больше и больше вопросов.
Новосильцев был в своем кабинете и принял меня незамедлительно. Когда я озвучил свой план, отставной каперанг призадумался.
— Идея интересная, Юрий Александрович… Но почему Вы думаете, что из Варны выйдет именно «цыганский табор», а не хорошо охраняемый конвой?
