В Одессе и Евпатории ничего интересного не было, а вот запись аэроразведки окрестностей Севастополя меня заинтересовала. Ситуация складывалась лучше, чем в истории моего мира. У нас французы быстро заняли Федюхины высоты, поскольку не отошли к Евпатории, как здесь, а продолжили движение к Севастополю, стремясь подойти к нему с южной стороны, считавшейся слабо защищенной. Эта ошибка дорого обошлась впоследствии силам коалиции, дав время гарнизону Севастополя на подготовку к обороне. Здесь же этого нет. Французы высадились в Камышовой бухте и собираются наступать оттуда. А англичане вообще застряли в Балаклаве с недостатком абсолютно всего. Крымские татары не смогут обеспечить такую ораву продовольствием, а о снабжении боеприпасами и речи нет. Похоже, я погорячился в своих прогнозах, считая, что генерал Раглан захочет как можно скорее начать штурм Севастополя. Ситуация у англичан еще хуже, чем предполагалось. И ни о чем, кроме обороны Балаклавы, они в данный момент не помышляют. Это радует. Значит надо притормозить французов, чтобы отвадить их от укреплений вокруг города. Пусть сидят в Камышовой бухте тихо, как мышь под веником. Целее будут. Но перво наперво следует лишить французов их главного козыря — флота. Вот тогда и поговорим…
Сильный норд-вест разогнал уже большую волну. Темные валы, покрытые белыми гребнями, окружали до самого горизонта. Но «Лебедь», то зарываясь форштевнем во впадину между валами, то взлетая на гребень, легко преодолевал силу разбушевавшейся стихии. Вокруг свистел ветер, воздух был заполнен водяными брызгами, по палубе с шипением пролетали потоки воды, но пароход, опередивший свое время, словно всплывшее из морских глубин гигантское чудовище, шел против ветра, окутанный пеной, и оставляя за собой густой шлейф дыма. Горизонт оставался пустынным. «Лебедь» был один в этом районе Черного моря. Что полностью соответствовало моим планам. Чем меньше о нас будут знать англичане и французы, тем лучше.
Когда подошли к Тендровской косе, волнение уменьшилось, хотя ветер даже несколько усилился. Но здесь нас уже прикрывал берег, поэтому дальнейший переход был достаточно спокойным. Пройдя вдоль Тендры, обогнули ее, и дойдя почти до острова Березань на входе в Днепро-Бугский лиман, пошли дальше вдоль берега в сторону Одессы, прикрываясь им от штормового ветра. Можно было бы рвануть напрямую от Тендры на Одессу, но зачем? Если есть возможность использовать берег в качестве прикрытия от шторма, то пуркуа бы и не па? Никогда не понимал тех, кто любит сам себе создавать трудности, чтобы героически их преодолевать. У английских моряков есть даже поговорка на этот счет. «Хороший капитан тот, кто благодаря хорошим знаниям избегает ситуаций, когда нужно применять хорошее умение». Лучше не скажешь. Вот мы и воспользуемся знаниями, накопленными человечеством моего мира. Устроим козью морду месье. Здесь пока еще воюют по старинке, следуя правилам линейной тактики. Тем большим сюрпризом будут наши действия возле Камышовой бухты. Надо начинать наводить прядок в Черном море.
На подходе к Одессе ветер стал стихать. Еще немного, и вот перед нами Одесса, жемчужина у моря. Что ни говори, но прикипел я к этому городу, и уже не мыслю себя без него. Так же, как и без Петербурга. Вот не лежит у меня душа, как у всех «нормальных» русских нуворишей, ко всяким Парижам. Слишком хорошо знаю, чем закончится низкопоклонство перед Европой. Но меня сейчас никто не поймет, если только попытаюсь озвучить такие «крамольные» мысли. Остракизм со стороны «высшего общества» — это самое меньшее, что меня ожидает. Поэтому приходится играть по установленным правилам. Поскольку мне надо обязательно влезть в это самое «высшее общество». Только тогда я смогу оказывать влияние на политику.
В Карантинную гавань входим без лишнего шума, не привлекая внимания. Лоцман мне здесь не нужен, поэтому сразу же направляемся к причалу, где стоят пароходы нашей «хулиганской флотилии». Там издалека заметили «Лебедь» и все высыпали на палубу. Машут руками и кричат приветствия. Скорее всего, уже и не чаяли нас увидеть. Ведь после того, как мы расстались, никакой информации в Одессу о «Лебеде» не поступало. В числе прочих замечаю Новосильцева, стоящего на мостике «Измаила». Командир флотилии внимательно рассматривает «Лебедь» в бинокль, очевидно выискивая повреждения. А когда мы уже швартуемся, сходит на причал и направляется в нашу сторону. Ясно, что отставного каперанга распирает любопытство. Даже не стал строить из себя важного начальника, решил сам прийти. Тем лучше. Быстрее все согласуем.
Встреча вышла бурной. Помимо Новосильцева к нам на борт хлынуло много народа. Все терялись в догадках, что же случилось, и почему мы так долго отсутствовали. Заранее предупредив экипаж, чтобы не болтали об атаках минных катеров, увел Новосильцева в свою каюту, чтобы поговорить без свидетелей.
