От грозного ора хозяина трактира малышка сжалась сильнее, стараясь стать такой же крохотной, как и комок шерсти в подоле ее поношенного платья.
Господин опять не в духе, как бы ей опять не перепало пару оплеух.
Прижав к себе котенка, девочка задом начала отползать назад. Если Перун будет к ней благосклонен, она, возможно, сможет забежать в конюшню и спрятать на сено...
— Ой!
— Ах!!
Детский, изумленный вскрик раздался почти в одночасье. Напоровшись друг над дружкой спинами, девочки резко повернулись друг к дружке личиком, молча рассматривая.
Маленькая целительница сразу распознала в незнакомке дочь того самого грозного воина, что прибыл вчера ночью со своей свитой на постоялом дворе.
Бер...
Перевертыш...
Шептались бабы на кухне, со страхом сглатывая в спину широкоплечего, грозного воина. Как и у того дядьки, у девочки напротив были ярко-рыжие кудри, белое чело пересекала белая лента с задорными бусинками, что ниспадали сзади по волосам. Голубые очи, словно летнее небо, рассматривали ее не менее любопытно.
На дочери бера было добротное зеленое платьице с золотой вышивкой, да кожаные красные сапожечки.
Глядя на такие добротные вещи на незнакомке, невольно подымался ком желчи в горле. Да пятки чесались побыстрее сделать ноги отсюда. Отпрыски зажиточных купцов и воевод были злыми и плохими. Любили издеваться, да ужалить словом побольнее бедняков и сирот.
— Эй, ты чего?
Завидав страх на чумазом личике незнакомки, дочка бера сморщила лобик, непонимающе глядя на нее. Именно в это мгновение снова заскулил котенок за пазухой целительницы. Рыженькая подозрительно сощурилась на звук и сунула свой любопытный носик в подол другой девочки.
— Ой... котенок! Маленький такой... бедненький.
— Его чуть собаки не задрали. — шепнула тихо первая девочка, и рыженькая пальчиком огладила порванное ушко. — Ему больно...
— А пойдем к моей матушке! — неожиданно бойко молвила рыженькая девочка. — Она у меня целительница!
Первая замялась, появляться на глазах постояльцев было строго запрещено. Но когда над головой раздался грозный голос хозяйки трактира.
— Ах ты ж, отродье шлюхи, опять шатаешься без дела! А ну, иди сюда!
— Бежим!!!
Крикнула рыженькая, ухватив свою неожиданную подружку за руку и потащив ее за собой.
— Куда?! А ну, стой... Выпорю!
Но куда там... Пусть и шестилетки, но бегали девочки быстро. А главное, к общей цели! Едва ли они обогнули угол конюшни, и тень догоняющей их бабы начала кусать стопы, как рыженькая дочь бера прямо на ходу заорала что есть мочи:
— Па-а-а-апка!!!
Не успела вредная трактиршица ухватить девочек за шиворот, как обе малышки, словно зайцы, забежали за спину огромного мужика, что только вышел у крылечка.
Голый по пояс, рыжеволосый перевертыш тут же нахмурил густые брови, глянув недобро на трактиршицу, что застыла на месте, опасаясь глянуть беру в лицо.
Смерив ее ничего хорошего не сулящим взглядом, бер молча нагнулся и взял свое чадо на руки.
— Весна, что стряслось, милая?
Малышка мстительно сощурилась, из-под ресниц глянув на злую бабу, и тут же состроила жалобную моську перед отцом.
— Она, — ткнула пальчиком в побледневшую бабу, — Она меня обидеть хотела! И котенка отобрать! Меня, твою бусинку и цветочек, батюшка!
— Ох ты ж... Прям так оно и было?
Сощурились недобро очи бера, трактиришица затряслась от страха.
— Ну что вы, господин, разве я бы посмела? Мне бы свою оборванку забрать!
Она кивнула на вторую девочку, что спряталась за ногами бера, испуганно высунув носик в сторону хозяйки. Малышка с котенком испуганно вздрогнула. Точно выпорет сегодня! Как пить дать!
Бер коротко глянул на девочку, а потом неверующе глянул на толстобокую бабу.
— Дочь твоя ли?
— Н-нет, господин, — замямлила та, — Отродье нашей подавальщицы! Мы ее кормим, заразу такую, а она ладарит, паршивка! Дайте мне ее, и я пойду!
Бер нахмурился. Глянул на дочь краем таких же голубых очей, и та, прижав ладоши к груди, яростно замотала головкой.
— Вот пускай ее мамка за ней и придет! А ты ступай с глаз моих долой.
— Но господин... — попыталась было упереться баба, но стоило беру глянуть на нее по-звериному, как та, подобрав юбки, быстро убралась, недобро зыркнув на грязную малышку в обносках.
— Папка, пусти на землю!
Юлой завертелась в отцовских руках юная наследница медвежьего рода. И тот, тяжко выдохнув, опустил ее, та бросилась к новой подружке, ткнув пальцем в котенка.
— Глянь, батюшка! Какой маленький! Едва ли сердечко стучит! Я слышу! Надо матушку позвать, а то сгинет!
— Не надо, — испуганно молвила темноволосая девочка, прижав пальчик к спинке котенка, и тот перестал поскуливать, лишившись боли, он со вкусом зевнул и начал клевать носиком, — Я и сама могу.
— Целительница выходит.
Сразу сообразил бер, и малышка испуганно на него глянула, сделав два шага назад.
Ее часто заставляли лишать боли похмелья постояльцев постоялого двора, что напивались медовухой. После этого ей было очень плохо, а мамка еще сильнее бесилась.
— Это как наша мамочка?! — громко спросила Весна и неожиданно захлопала в ладоши, — И впрямь как мама! Папка, глянь, он уже спит!
