– Я думала, папа убьёт Гриффина, – продолжила Келли, будто подтверждая его мысли. – Но больше всего я сама хотела его убить. Наверное, только бесконечная ярость и заставила меня не бросать реабилитацию: я выкладывалась по полной, но так и не избавилась от этого чувства.
– Всё еще злишься? – Артур снова уставился в потолок.
Хотя тупой вопрос. Такое не прощают.
– Просто надеюсь, что он всё-таки сдох в какой-нибудь канаве, – Келли едко усмехнулась.
И никто не может её за это винить. Таких людей нужно привязывать к двум машинам и разрывать на части. Такие люди портят всё, что другие выстраивают годами. Это больно. Даже больше, чем просто больно. Однако…
– Ты ведь понимаешь, что далеко не все такие, как он? – снова заговорил Артур. – Он, скорее, ублюдское исключение.
Сначала показалось, что она не ответит. Но вот её грудь раздулась от еще одного тихого вздоха.
– Понимаю. Но в одиночестве я сама управляю своей жизнью, и меня точно не подставит тот, кому я доверяю. Так надёжнее.
И не поспоришь. Он прикусил губу и машинально погладил узкую спину. Проложил пальцами дорожку к шее, затылку и запутался в мягких волосах.
– Прости меня. – Тем же путем спустился снова на спину.
Келли потёрлась щекой о его ключицу.
– За что?
– За то, что влез не в своё дело. Просто… чёрт…– Артур замер. Как это оправдать? – Не смог уйти, когда они там внизу заговорили о тебе. Хотя оправдание отвратительное.
Келли перестала выписывать круги на его груди.
– Да ладно, проехали… – Она подложила ладонь под щёку. – Зато теперь не нужно каждый раз придумывать причину помедленнее подниматься по лестнице.
Артур поморщился и снова повёл пальцами по её спине.
Дурацкий выбор жилья при больном колене.
– Хочешь, буду носить тебя на плече? – Он снова зарылся носов в «фруктовые» волосы.
Келли только тихо хмыкнула.
– Помни про грыжу.
Острячка.
– Главное, чтобы не триппер. – Артур чмокнул ей в макушку.
Она обронила сонный смешок, и стало тихо. Комната погрузилась в молчание. Где-то внизу раздавался детский голос, негромкие, невнятные разговоры, но они разбивались о плотный, невидимый купол и не проникали сюда. Здесь осталось только молчание, виниловые звёзды на полотке и свет прикроватного ночника.
Чтобы его выключить, нужно встать. Но всё тело будто растеклось от усталости и слабости.
Артур закрыл лицо отяжелевшей рукой, а Келли в его объятиях затихла.
Её дыхание стало глубоким и ровным.
Отключилась, даже не попытавшись уйти на свою удобную, но узкую кровать.
Он и правда не храпит.
Ночи хватило, чтобы это признать.
У него не было аденоидов в детстве? Гайморита? Перелома носа со смещением перегородки? Что это за идеальное существо?
Рассвет уже наступил, но небо заволокло тучами. Они плотным одеялом висели над морем, виднеющимся в окно, и в комнате до сих пор стоял полумрак. Возможно, поэтому Артур еще не проснулся. Хотя кто знает, во сколько он уснул?
Зато сама Келли отключилась слишком рано. Собиралась же смотреть «Бриджертонов». Серьезно, собиралась. Но вчерашний день был слишком выматывающим, и ощутилось это, только когда всё закончилось, а тело оказалось в тёплом коконе из мужских рук и одеяла…
И вот результат.
Келли открыла глаза, как только сон стал настолько тонким и прозрачным, что сквозь него проступило ощущение жара от тяжелой руки на талии. А еще ровное, тихое дыхание, прокатывающееся по шее сзади. Ну и стояк, упирающийся прямо в копчик, конечно же. Опция, которая прилагается к каждому парню.
Келли осторожно выбралась из капкана: выползла из него, как краб. Но Артур даже не пошевелился. Она отодвинулась к краю, убрала с глаз волосы, только тогда обернулась и зависла. Так и осталась сидеть на матрасе и рассматривать красивое, вылепленное богами лицо. Видела его уже сто раз, но никогда еще оно не было таким… умиротворённым? Эти чёрные, длиннющие ресницы, лежащие на щеках, нос с горбинкой и сомкнутые губы. На скулах и решительно выступающем подбородке за ночь появилась черная, густая щетина, но даже она не сделала лицо суровее.
Ангел. Просто ангел.
Да еще и не храпит. Как так?
Келли улыбнулась. Кончики пальцев заныли от желания коснуться этой щетины. Колючая, наверное. Но тогда Артур точно проснётся и придётся разговаривать, а только боги знают, о чём с ним сегодня говорить. После ночи наступил рассвет, и всё случившееся стало казаться ужасным, неловким сном.
Святое дерьмо.
И надо же было вот так вот запросто уснуть в его руках…
Келли прикусила губу и осторожно поднялась с матраса. Как воровка, прокралась к тумбе, сняла с зарядки мобильник, замерла и опасливо обернулась. Артур, видимо, почувствовал свободу. До сих пор он лежал на боку, но вот зашевелился и перекатился на живот, подмяв под себя одеяло и ткнувшись носом в подушку.
Как большой красивый малыш. С черной, взрослой щетиной. Но малыш.
