Странная стратегия. Но подушечки пальцев вдруг закололо от желания попробовать. Неужели он реально позвал её сюда ради этого? В чём смысл?
– Это… Хм… Интересно. – Келли задумчиво опустила взгляд на тарелку, а руку так и не убрала. – Но ты правда просто хотел научить меня играть? Ничего больше? Зачем тебе это? – Она заглянула во внимательные глаза.
Артур невесело хмыкнул. Зажав палочки в кулаке, подался вперед, зацепил её свитер пальцами и потянул на себя. Келли по инерции сделала шаг, снова оказавшись между широко разведенных мужских коленей. Чтобы удержать равновесие, вцепилась в его плечи.
А Артур вскинул голову, как и пару минут назад, но в этот раз в его глазах не появилось желания. В них наглухо застыла серьезность.
– Если во время урока представлять на месте барабанов и тарелок чье-то ублюдское лицо, жить становится немного легче, – прозвучал негромкий, но твёрдый голос. – Можешь попробовать. – Артур замолчал и сцепил руки у неё под коленями.
Смысл этих слов дошел не сразу. Келли успела непонимающе нахмуриться. Но вот мозг всё-таки пропустил через себя каждый звук, пальцы на мужских плечах конвульсивно сжались, а лёгкие в груди сдавило, кажется, до размеров монетки.
То есть он запомнил?
Запомнил всё, что она наговорила перед сном в тот идиотский вечер?
Не поверхностно, не очевидные голые факты, а… всё?!
Келли задохнулась, не мигая глядя в эти глаза цвета моря.
Он слишком нереальный. Если это награда за всю пережитую боль, то она слишком большая. Келли попыталась вдохнуть, воздух скупым глотком прошёл в легкие, а сердце забилось даже в ушах. Сколько ночей пришлось пережить, рыдая в подушку от ярости и бессилия? Сколько ненависти пришлось просто затолкать внутрь себя, потому что она была бесполезной и болезненной? Боксёры могут выместить ненависть на груше, танцоры – танцевать до изнеможения. А что оставалось ей с переломанным телом?
И что нужно было сделать такого кармически полезного в жизни, чтобы в ней появился этот нереальный парень Артур?
Молчание затянулось. Пальцы слишком сильно вцепились в мужские плечи, костяшки побелели, но Артур даже не поморщился. Его пристальный взгляд уже будто добрался до самых тяжелых мыслей в голове. Еще одна его странная способность.
Келли тяжело сглотнула. Разомкнула захват и совершенно не соображая, что делает, попыталась разгладить смявшуюся на его плечах ткань джемпера.
– Можно я буду представлять не лицо, а яйца? – Она попыталась улыбнуться.
Наверное, вышло жалко и ненатурально. Но Артур поймал её руку и переплёл пальцы.
– Никто не смог бы тебя осудить. – На его губах появилась тёплая улыбка. – Еще можно представлять печень. Это очень больно. – Он призывно хлопнул себя по ноге. – Садись.
Келли опустила взгляд на затянутое в джинсу бедро. Прямо так?!
– Садиться? На тебя? – Она скептически вскинула одну бровь.
– А ты стесняешься?
Остряк.
– Тебе же будет неудобно. – Келли развернулась боком и осторожно опустилась на крепкую ногу.
Жесткую, вообще-то. Но Артур уже развернулся вместе с ней на стуле к барабанам, потянулся за палочками, и Келли оказалась в тёплом капкане его рук. Тонкий аромат туалетной воды забился в нос и заполнил лёгкие.
– Я просто расскажу базу и отойду в сторонку. – Шершавый подбородок зацепился за её ухо, заставив пальцы ног поджаться. – Значит, смотри… – Артур запнулся. – Ты смотришь?
Чёрт!
Келли отмерла, повернула голову. И наткнулась на веселый взгляд, направленный прямо ей в лицо. Говнюк еще и веселится. Она замахнулась и толкнулась локтем в твёрдый торс.
– Ты слишком близко, а у меня уже несколько дней не было секса.
Артур издал сдавленный смешок.
– У меня тоже, – его выдох растёкся по коже, как горячее масло. – Кое-кто до сих пор должен мне компенсацию за моральный ущерб, но я не жалуюсь. – Он гулко откашлялся, и этот звук отразился рокотом в его груди. – А теперь сосредоточься и не пинайся.
Келли закатила глаза, но промолчала.
Артур перехватил палочки двумя руками и указал себе под правую ногу. Оказывается, его стопа уже лежала на педали, прикреплённой к огромному барабану.
– Это бочка и карданы. Вместе они создают самое глубокое звучание, которое издаёт установка. – Артур нажал на педаль, и по барабану ударил молоток, выбивая низкий, громкий звук. – Кардан может быть и один, – продолжил Артур, – но здесь их два, чтобы играть быстрые композиции, чередуя ноги. – Он указал под свою вторую ногу, на еще одну такую же педаль, и принялся поочередно надавливать стопами на обе. В бочку застучали уже два молотка. Студию заполнил глубокий, пробивающий грудину бой.
По коже побежали мурашки предвкушения.
Но Артур остановился. Удары прекратились. Он ткнул палочками в барабан поменьше.
– Это у нас малый барабан. Второй по важности. Его можно ритмично чередовать с бочкой. – Удар и переход к следующему. – Дальше идут три тома, у них разное звучание. – Он ударил по каждому небольшому навесному барабану, создавая своеобразный переход, и повернулся к левой тарелке: – Это хай-хэт. Она двойная, можно играть и так, и так. – Перешел на следующие. – Крэш (ей хорошо завершать выступление) и райд.
