Игорь, прораб, чувствующий, что работает не по призванию. Его желание написать роман, который покорил бы литературный мир. Воплощая в творчестве несение добра, он не замечает, что сам перевоплощается в современного Дон Кихота, старающегося добрыми делами, превратить выбранных им женщин в идеал для семейной жизни. Его энергия любви поглощается энергией непонимания его жён, что сродни всё пожирающей космической энергии «Чёрных дыр».Он разматывает клубок своей с ними совместной жизни и в конце – концов приходит к выводу, что меняя жён, он всегда менял кукушек на ястреба, и что, чем больше он отдавал им энергии добра своей души, тем, сильнее возрастала энергия их чёрных дыр, направляемая на него, пытаясь сжечь его веру, в то что он когда-нибудь найдёт истинную ответную любовь. Он же, записав историю с очередной женой, путешествовал по жизни дальше, задавая себе вопрос: «Почему?».
От автора:
Сразу же для лёгкости восприятия текста я прошу у читателя разрешения называть меня просто Игорем. На данное при рождении имя не обижаются. Как говорят в народе, дарённому коню в зубы не смотрят.
Я спокойно жил с этим именем целых двадцать шесть лет, пока мой друг Евгений Крылатый не расшифровал его мне. А произошло это следущим образом. Однажды мы сидели у него и выпивали в малогабаритной двухкомнатной квартире, читая друг другу свои стихи. И вот после принятия на грудь очередной порции горячительного напита и рскуривания в самодельной трубке самосада, он вдруг спросил:
–– А знаешь, что обозначает имя Игорь?
Я посмотрел на него недоумевающим взгядом. Он глубоко затянулся, после передал трубку мне и с грустью, глядя перед собой, заметил:
–– В имени Игорь – горе да иго.
–– Вот те на! –удивился я.
–– А ты как думал? – разливая по стаканам водку, вздохнул он. Надо соображать, какие имена давать детям. Я бы так никогда своего сына не назвал. Кстати замечу, детей у него не было, так как в своё время он служил на атомной подводной лодке, где и облучился. А потому быд лысым и ненавидел женщин. Хотя, надо отметить, три раза в жизни прибегалк услугам ЗАГСа.
–– Зачем тебе это надо? – однажды поинтересовался я.
-– А чтоб никто не подумал, что я не могуэ
Вот и я не могу понять, с чего началась эта исторя – с моего первого брака или с моего рождения? А может, и того раньше.
В 1914 году с моим дедом по матери, Петром Яковлевичем Конаковым, восемнадцатилетним новобранцем царской армии, произошел эпизод, подтверждающий случайность моего появления в этом мире. Я думаю только заступничество Бога предоставило дедушке шанс продолжить наш род.
Началась Первая мировая война. Мамин отец был призван и отправлен на фронт. Давая характеристику его воинской специальности, можно сказать так: если бы он служил в наше время, то был бы сапером.
Однажды я слышал его рассказ, подтверждающий мое предположение. И это было повествование о подвиге русского солдата, за который он получил Георгиевский крест.
Не знаю, где это было. Шло большое наступление на русские позиции. Дорогу неприятелю преграждала река, над которой возвышался добротный мост. Командир полка лично обратился к нему:
– Гвардии рядовой Конаков, приказываю вам взорвать мост так, чтобы уничтожить как можно больше живой силы противника.
– Есть подорвать мост с живой силой, – отчеканил дедушка, молодцевато щелкнув каблуками начищенных до блеска сапог.
– Ну-ну, подойди ко мне, – мягко, по-отечески, подозвал его пожилой полковник. – Ты уж постарайся, сынок, – и, обняв молодого бойца, он трижды поцеловал его. Затем с грустью в глазах добавил. – Ты уж не подведи.
– Не подведу, ваше высокоблагородие, – браво ответил рядовой Конаков, развернулся и направился готовить мост к подрыву.
– Не подведи, – уже, словно самому себе, повторил полковник и, взяв предложенную адъютантом папиросу, закурил.
Полковник знал, что посылает бойца на верную смерть.
Он пристально посмотрел на адъютанта и с уверенностью изрек:
– А ведь не подведет.
– Так точно, не подведет, – поддержал адъютант своего командира, заглядывая ему в глаза.
– Нам бы только время выиграть, – то ли себе, то ли адъютанту объяснил полковник, бросил на землю окурок, развернулся и направился в противоположную сторону, на ходу отдавая распоряжения.
Русские части отошли, а солдат Конаков остался выполнять приказ. Точно не помню, но, кажется, у него, и звание какое-то имелось. Что-то дедушка об этом говорил. Но мне было лет восемь. Да и слушал я вполуха. Это сейчас каждое его слово я ловил бы.
Мост был заминирован по всем правилам подрывного искусства того времени. Взрывали тогда все с помощью бикфордова шнура. Дедушка в молодости был очень азартным, вот и сократил время до взрыва, подорвав вражью нечисть. И себя тоже.
Оно ведь как? Тут он или специально шнур укоротил, или просто ошибся в расчетах.
Только и сам уйти не успел, ранение получил. «Сарделечники» – так немцев между собой русские солдаты называли за то, что те любили сардельки с пивом, надолго на противоположном берегу застряли. Русские войска успели перегруппироваться, а деду повезло: сначала полковые носильщики доставили его на перевязочный пункт, а затем и в лазарет.
И лежал русский солдат на ржаной соломе под открытым небом, дожидаясь, когда до него дойдет очередь и сделают ему операцию. А военный врач ходил и смотрел, кого в первую очередь на операционный стол, а кто мог бы и подождать.
