– Я – это я. – Аргумент был неплох, но не убийственен. – Во-первых, Геннадий нарвался сам, по полной программе.
– А эта, ты думаешь, не нарывается? – не дослушала меня Вика. – Да она…
– Стоп, я не закончил, – оборвал я ее. – Продолжу. Во-вторых – я начальник и сам определяю стиль общения. И в-третьих – я не сводил счеты и не пестовал свои комплексы.
– Комплексы, – не сказала, а как-то просвистела Вика. – Какие комплексы?
– Ставлю сто рублей на шефа, – раздался голос Шелестовой. – Полагаю, что в этот раз он ее победит.
– И наконец, – пропустил мимо ушей я ее слова. – Я, откровенно говоря, очень паршивый начальник, даже скажем так: никакой я начальник, но все равно до такого не опущусь. А вот ты можешь стать неплохим руководителем, если научишься объективности.
– В чем я необъективна? – Вике уже явно было все равно – слушают ее за дверью, не слушают.
– Да ты и сама в курсе, – ответил я ей. – Я не знаю, что именно есть у Ленки, чего нет у тебя и чего тебе очень хотелось бы иметь, но это – есть. И именно это тебе не дает покоя.
– Тебе сказать? – взвилась Вика. – Ты точно хочешь это знать?
– Не сейчас. – Я встал и подошел к ней. – Не сейчас, не хочу, чтобы завтра ты шла сюда, как на Голгофу.
Вика, красная как помидор, постояла несколько секунд и ткнулась мне в грудь лбом с выступившими бисеринками пота.
– Ну вот, – раздался голос Шелестовой. – На самом интересном месте!
– Да я смотрю, вы прямо любознательные все здесь, – ответил ей я. – Поддержу этот благой порыв и с радостью прочитаю ваши отчеты за неделю – с той пятницы по эту.
– Какие отчеты? – это был уже Самошников.
– Которые вы положите мне на стол до пяти часов вечера. – Я был само благодушие. – И в них вы в красках и со свойственным вам юмором и смекалкой опишете все свои полезные дела, которые сделали для нашего издания за указанный период. А Виктория Евгеньевна мне расскажет, что в них правда, а что враки.
– И что нам за это будет? – послышался голосок Таши.
– Лучшему будет премия, даю вам в том свое честное командирское слово.
– А худшему? – это они уже спросили хором.
– Ведро, тряпка и полироль, а также моя машина в качестве объекта мытья и ухода. И пусть никто не уйдет обиженным. Но не факт, что худший вообще будет, может, вы все молодцы.
Сотрудники затихли, видимо, задумались. Вика оторвала лицо от моей груди.
– Как-то все в последнее время не так идет, да?
Я помолчал, а после скорчил рожу: мол, перемелется – мука будет.
– Пишем, не ждем, время идет, – гаркнула Вика, заставив меня вздрогнуть. – И чтобы все хорошо писали, я не желаю с вами машину мыть, а Харитон Юрьевич и меня к этому припашет, я его знаю.
– Слушай, – Вика закинула мне руки на шею и зашептала в ухо: – Но ты же понимаешь, что они напишут очевидную чушь?
– Само собой, – уверенно сказал я. – В подобных отчетах ничего другого и не бывает. Мамонт такую штуку года два назад пытался ввести, где-то услышал или увидел что-то подобное, или, может, сдуру ему рассказал кто об этом. Не суть, но он всех тогда собрал и говорит: «Вы мне теперь должны каждую пятницу предоставлять отчет о том, что полезного сделали за неделю».
– И что? – Вика заулыбалась.
– Да ничего. – Я приподнял ее, сделал несколько шагов и плюхнулся в свое кресло, Вика тихонько пискнула, пережив небольшой акробатический кульбит под названием: «Раз – и ты на коленях». – Не скажу за всех, лично я заготовил шаблон и только дату в нем менял. Мамонт поорал, поорал, да и утих.
– А зачем же тогда? – недоуменно спросила Вика.
– Если ты про Мамонта – так это он от нечего делать затеял, если ты про меня – надо было тему перевести, ну и чтобы не расслаблялись.
Вика вздохнула:
– Я совсем дрянной руководитель, да?
– Вика, маленькая моя, мой ответ зависит от того, что ты хочешь услышать, правду или лесть, – честно сказал ей я. – Но вообще тебе следует задуматься о том, как ты в последнее время себя ведешь, уж прости за детскую фразу. Ты корону маленько на голове подвинь, а то она тебе уже на мозг начинает давить. Как совсем его сплющит, так беда будет.
Вика шмыгнула носом.
– Ты понимаешь… – Она помолчала, видимо, подбирая слова. – Если бы я все тебе могла объяснить… Тут же все очень-очень непросто выходит…
– Я все написала, самая первая. – В кабинет без стука вошла Шелестова. – Ой, у вас тут прайвеси, я не знала, я не хотела, да, скорее всего, уже и не буду…
– Стучаться надо. – Вика, не торопясь, встала с моих колен и одернула юбку. – Понятное дело, что тебя этому не слишком учили, но ты как-то потихоньку цивилизуйся уже.
– Я книжку себе куплю, – покивала Шелестова. – Я видела, ее продают. Называется «Этикет». Может, и вам, Виктория Евгеньевна, такую прикупить, там и буквы вроде большие, и картинки есть?
– Еще одна фраза в этом диалоге – и вы обе станете победительницами конкурса «Веселые брызги», – спокойно сообщил я двум спорщицам. – Совместный труд сближает и сплачивает. А на улице хоть и солнечно, но холодно, ручки покраснеют, покроются цыпками…
