— Не дури! — строго сказал он, поднимая ее. — Брось земельки. — Она медленно взяла горсть земли и бросила ее на коробку. Вот сейчас она четко услышала, как вскрикнул и заплакал ребенок, потом плач прервался, с лопаты посыпалась земля. Яма заполнилась очень быстро, вскоре на ее месте вырос небольшой бугорок. Сашка положил на него одну белую розу. Постояв немного, они вошли в дом, также молча сели вокруг стола. Выпили.
— Ты молодец, Лека, что так поступила, я тобой горжусь.
Соседка раздала детям конфеты и выгнала их из-за стола. Малыши убежали во двор играть в песочнице. Данил с Сашей вышли в сад, теперь можно говорить о чем угодно.
— Серега ваш куда-то исчез, второй день не видать, и дружки не кружат возле дома, — Григорий достал сигарету, посмотрел на Лену, можно ли закурить?
— Да, кури, — махнула она рукой, доставая с полки и свою пачку. — Побегает, вернется, не впервой. Вроде парень был такой хороший, ты ведь помнишь, Гриш?
— Нормальный был, если б мать не избаловала. И чего она его так безумно любила? Может, от любовника родила?
Лена пожала плечами, кто его знает, мать в этом никогда не сознается. Может, от того отец и пить начал, что жена его подарком наградила? Нет, она не знает. Отец относился к детям одинаково, ее, правда, жалел больше.
— И как Сергею мать не жаль? Еще в школе он начал наркотой баловаться, нам предлагал. Говорил, что от одного раза ничего не будет. Вот тогда его бить надо было.. — Он выпил стопку водки, — лучше б он пил, как я, правда, мать? — он обнял жену за плечи.
— Ой, отстань, — отмахнулась, смеясь, Тома. Лена всегда по доброму завидовала этой большой семье. Им последние годы жилось очень тяжело, но все равно в их дворе всегда слышался смех.
Они сидели допоздна, вспоминая детство, своих отцов, учителей, даже участкового врача вспомнили. Болезни обычно были одни на весь дом. Стоило кому-то распустить сопли, через день они появлялись у всех малышей дома. И ветрянка не обошла дом стороной. В зеленых точках ходили тоже всем домом, и их участковой это всегда нравилось. Приезжая к одному, она давала советы остальным родителям и те уже были готовы к встрече с инфекцией. Вот только желтухой переболел один Толик, брат Григория, и то потому, что его увезли в инфекционку, откуда он вернулся худой, с легкой желтизной. Лене казалось, что желтизна так впилась в кожу, что по прошествии двадцати с лишним лет он все равно имел желтоватый оттенок кожи. Оказывается, было много смешного в их детстве. Лена никогда об этом и не вспоминала, зато вспомнив сегодня, смеялась до слез.
Тамара помогла ей все убрать и пошла домой ловить своих сорванцов. Данил вошел к ней в комнату, сел рядом.
— Она больше не будет приходить?
— Думаю, нет.
— Значит, мы так и не узнаем, что она строила, — с легким сожалением сказал Данил.
— Здание какое-то. Попробуй его бумагой обклеить, может, что-то получится.
— Нет, пусть с недельку постоит, потом разберу. — Мне почему-то не хочется знать, что это за здание.
— Боишься? — Лена обняла сына.
— Нет. Я к ней даже привык, — он посмотрел на мать, — как хорошо, когда ты дома. — Лена прижала Данила к себе.
— Это последний сезон, мы откроем свое дело, вот увидишь. Ты подрастешь, будешь помогать нам, я даже во сне вижу, как стою за прилавком и разливаю напитки, на улице жарко и в наш маленький прохладный бар заходят люди отдохнуть; они заказывают холодные соки, мороженое, напитки, и ты обслуживаешь их, — Данил засмеялся. Он настолько четко себе это представил, что даже глаза закрыл от удовольствия, и ему показалось, что он почувствовал запах жареного кофе и абрикосового сока. — Еще месяц и мы начнем новую жизнь, может, пока тяжелую, но потом все наладится, вот увидишь, заверила она сына. — И еще я тебе хочу сказать о своей мечте, только ты не смейся, — они посмотрели друг другу в глаза, — не будешь?
— Смотря что скажешь, — пожал плечами Данил.
— Ну, хотя бы постарайся, а то я подумаю, что брежу. — Она помолчала, глядя в окно, в которое заглядывали крупные крымские звезды. Сейчас сезон метеоритов, она часто видела сорвавшиеся с неба звезды, но желание загадать никогда не успевала. Пока стояла, открыв рот, звезда исчезла. Тогда Лена представляла себе, как она, черкнув как спичкой о Землю, летит дальше, ей не хотелось верить, что звезда погибает, упав камнем на землю.
— Знаешь, когда у нас будет бар, мы вечером будем устраивать игровой зал.
— Что?
— Есть такая игра, лото, — Данил удивленно смотрел на нее.
— Поставим столики так, чтобы они не мешали друг другу, за каждым по шесть, восемь человек. Будут делать ставки, я уж все продумала, — ее глаза заблестели, она стала объяснять сыну, как все должно выглядеть. Он, улыбаясь, смотрел на мать, не понимая, шутит она или говорит правду. — Ты будешь кричать цифры.
— Почему кричать?
— Не знаю, но в этой игре так говорят. Ой, Данил, так хочется, чтобы все у нас получилось! Ты веришь, что получится?
— Хотелось бы, — уклончиво ответил мальчик.
— Надо верить и тогда все получится. Ты знаешь, вера умирает последней, значит будем верить.
