– Вот и скажите, что комендантом плацдарма, а значит, и поселка становится офицер-молдаванин. Или румын, как вам будет угодно. Все, идите. Если с заданием справитесь, я как комендант всей задунайской территории верну вам пистолет без патронов, и саблю, а вместе с ними – полицейскую власть в поселке и в окрестностях. На размышление капитану и прочим – пятнадцать минут с момента вашего появления в храме. Если сейчас не сдадутся, пленных уже брать не станем. Помилования тоже просить будет бесполезно.
Крикнув румынам, чтобы не стреляли, Гродов проследил, как жандарм устало и шатко, словно крестьянин по свежей пахоте, направляется по кладбищенской аллейке к храму.
– Так мы что, в самом деле отпустим этих мамалыжников? – удивился Владыка.
– А ты хочешь, чтобы я бросил своих десантников на штурм церкви и усеял все это деревенское кладбище их телами? Нет, не хочешь? Из этого и будем исходить. Держать здесь блокаду до утра мне тоже не хочется. Нам нужен очищенный от врага плацдарм, и мы его получим. Все равно по окрестным плавням бродят сотни беженцев и дезертиров. Ну, так пусть их станет на четыре десятка больше.
Пока жандарм вел переговоры с капитаном и его бойцами, на связь вышел командир полевых стрелков Хромов. Комбат сообщил, что только что самый южный из островов их зоны, Большой Даллер, от солдат противника очищен, и что он оставил там пост из шести бойцов с трофейной шлюпкой. На остальных островах посты оставлять считает нецелесообразным, поскольку ни солдат противника, ни гражданского населения там нет.
– Кстати, – бодро завершил он доклад, – около двух десятков своих бойцов мне удалось посадить на трофейных коней.
– Поздравляю, капитан, с боевым крещением и первыми победами, – ответил Гродов. – Я доложу командованию о том, насколько успешно вы действовали на плацдарме.
– Честно признаюсь, что мне бы это не помешало. Я, знаете ли, человек служивый.
Гродов поиграл желваками и, на какое-то время забыв о комбате полевых стрелков, следил за тем, как к нему приближаются жандарм, священник и опиравшийся на плечо солдата румынский офицер.
– Пусть ваши конники, капитан Хромов, – молвил он, – объедут посты и прикажут им на ночь отойти подальше от плавней. И вообще, максимально сгруппируйте своих людей, чтобы избежать ненужных потерь.
– Будет выполнено, комендант.
– Они готовы сложить оружие, – еще издали уведомил Гродова жандарм.
– Вы в самом деле молдаванин? – спросил его капитан Олтяну.
Он действительно был ранен в бедро, передвигался с трудом и в целом выглядел неважно. Перевязка тоже была наложена неуклюже и давно потеряла свою белизну.
– Считайте меня полиглотом. Наши условия вам известны. Солдаты должны сложить оружие у входа в храм и подходить сюда с поднятыми вверх руками. Отсюда вы уведете их в урочище. Начнем с вас. Пистолет положите на надгробную плиту, и отдайте приказ солдатам. А вы, священник, возвращайтесь к своей пастве и передайте, что все молящиеся свободны. Куда они уйдут – в поселок или в урочище – это их выбор.
Пока румыны складывали оружие и под стволами десантников собирались вокруг своего командира, Гродова затребовали из штаба флотилии. Радист расположился метрах в двадцати от кладбища, на свежем пне ивы, у которой на берегу канала была сварганена примитивная скамейка из жердей.
– Вы почему не докладываете обстановку, товарищ капитан? – послышался в наушниках голос контр-адмирала Абрамова.
– Именно это и собирался сделать буквально через десять минут, как только завершу операцию.
– Какую… операцию?
– Принимаю сдачу остатков гарнизона поселка Пардина. Здесь пехотинцы и моряки, общей численностью чуть больше взвода.
– Значит, опять нужен транспорт, чтобы переправить сюда пленных?
– На сей раз пленных не будет, товарищ контр-адмирал.
– Что значит «не будет»?! – насторожился командующий. – Уж не хотите ли вы сказать, что всех их?..
– Они прекратили сопротивление при условии, что отпущу их восвояси. Без оружия, естественно.
– Но они уже пленные.
– Если это нужно для общей численности, мы возьмем других, товарищ контр-адмирал, – с чиновничьей улыбкой на лице заверил его Гродов. – Эти же сдавались под слово чести офицера. Под мое… слово офицерской чести, которое избавляет нас от потерь.
Командующий красноречиво покряхтел и произнес:
– Разве что, разве что… Решайте на месте. Какую территорию вы на данный момент контролируете, капитан? Я стою у карты.
– Теперь уже плацдарм составляет порядка сорока километров в длину, по течению реки, и от трех до пяти километров по ширине.
– И это – без каких-либо преувеличений?
– По самым скромным подсчетам, – не остался в долгу комбат. – Северная граница его – в километре от северного материкового стыка мыса Сату-Ноу, южная – по линии южной оконечности острова Большой Даллер. Притом что сам он, как и два острова севернее его, полностью контролируются нами.
Командующий выдержал паузу, очевидно, необходимую для того, чтобы пометить на карте границы «румынского плацдарма», а затем уже бодрым голосом произнес:
