Я решила выяснить, как же обстоят дела в оккультном отделении «Аненербе». О! Совершенно по-другому! Во-первых, концентрация грязно-жёлтой субстанции в нашем здании вообще оказалась меньше: оно имело защитный купол само по себе. Жёлтая жижа тут, внутри здания, была бледнее, почти до белизны, и имела гораздо более нежную консистенцию. И всё же она присутствовала, пропитывая и пронизывая собою всё пространство. Во-вторых, оккультисты в большинстве имели собственные «воздушные пузыри», наподобие моего. Да только с дыркой ровно над макушкой – как раз там, где расположена у свободных людей красивая, подобная махровой белой водяной кувшинке, верхняя чакра Сахасрара. Сквозь дырку ровным, уверенным потоком в головы оккультистов «Аненербе» вливалась всё та же субстанция.
Понятно, что в виде пюреобразной жижи мне представилась энергетика фашистского эгрегора. Так-то. У особо боевитых фашистов энергетика была твёрдой, холодной, как металл, а тут – противное пюре. Как понять? Одно дело – активные боевые единицы: партия, СС, всякие военные и полувоенные организации, совсем другое – эгрегор, в который погружают пассивную толпу. Да и стальные арийцы, если приглядеться, ложками хлебают «суп».
Надо показать всё это нашим? Ещё бы! Сейчас на тонком плане мы только защищаемся. Но когда перейдём в наступление, то будем сражаться в условиях действия этого мощного эгрегора.
Чтобы «показать» что-то, с моей точки зрения, интересное, например энергетику фашистского эгрегора, я могу в любой момент вызвать по собственной инициативе не только девчонок, но и Ольгу Семёновну. Та прекрасно чувствует и легко включается. Другой вопрос, что она не натренирована на приём и передачу точной информации: где, кто, во сколько, контур, цвет, размер и тому подобное. Но она прекрасно понимает, что я хочу показать ей человека, или ситуацию, или явление. Дальше она смотрит сама – просто настройка не прямая, а через меня. Так удобнее. Так преодолеваются внешние защиты организации и эгрегора, внутри которых я нахожусь, человека, с которым я непосредственно взаимодействую.
Любой, кто смотрит через меня, кодирует информацию по-своему. То, что для меня – жёлтый гороховый суп, для Лиды – отталкивающий конгломерат нитей паутины или свалявшихся волос, а для Ольги Семёновны – переплетение энергетических линий, полей и сгустков, имеющих определённое звучание и определённые характеристики проницаемости, контактности и восприимчивости. Суть при этом одна: некая вязкая субстанция, слабо проницаемая для сторонней информации и сторонних влияний, прочно связующая между собой людей, оказавшихся внутри, и способная их удерживать…
К слову, структура советского эгрегора также ориентирована на прочные связи и высокую резистентность, но в основе своей – кристаллическая, что делает её более чёткой, прозрачной, то есть проницаемой для света, и прочной. Она ещё упругая, как ни странно, и… подвижная. Самый подходящий образ – жидкий кристалл… Впрочем, так обстояли дела прежде, а как нынче, я, к сожалению, не могу посмотреть…
Порядок совместной работы мог быть и прямо противоположным: если Ольге Семёновне в данный момент удобно или до зарезу нужно посмотреть изнутри на здание оккультного отделения и на его сотрудников, она может подключиться через меня. Я это чувствую. Могу резко закрыться – в случае, если считаю такой контакт опасным. Но гораздо чаще с радостью помогаю, то есть включаюсь на полную катушку и в то, что происходит вокруг, и в мысленный контакт. Я представляю себя оператором радиосвязи. Идёт ответственный матч или правительственный концерт, а моя задача – улавливать звуки и передавать их в эфир без помех и искажений.
Всю деятельность оккультного отделения я таким способом постепенно поперетранслировала нашим. Самое интересное, что они, как после выяснилось, извлекли из трансляций много такой информации, которой я сама не владела и которой не замечала, поскольку не имела представления, что искать. Между тем Ольга Семёновна и её сотрудники искали целенаправленно. За некоторые из таких «передач в прямом эфире» я получала официальные благодарности от начальства.
Совсем другая жизнь, настоящая работа!
В ночь после устрашающего сеанса с вызыванием духа зла я долго пугала девчонок чёрными свечами, чашей, полной крови, и прочими подробностями. Ольга Семёновна и Маргарита Андреевна, присутствие которых рядом я отчётливо ощущала днём, исчезли, и я беспокоилась: вдруг что-то случилось плохое, связанное с этим злосчастным сеансом. Девчонки не знали. Утром я нащупала Ольгу Семёновну и поняла, что она спит глубоким, спокойным сном: отсыпается, бедная, после того марафона, который я всем, в том числе и ей, устроила. Влезать в сновидение и тем более будить не стала: экстренной информации пока не было.
Зато девчонки неожиданно вызвали с утра пораньше. Уставшие они были неимоверно, но энергия, как всегда, через них шарашила.
