– Но она ничего не знала! Она не поняла Василия и его намеки! Получается, Валентина погибла просто так, из-за случайности. Да?!
– Он убивал снова и снова, – подтвердил Гуров. – Из страха, что его разоблачат. Страх был его главным оружием. Не расчет, не корысть, а глупый, животный страх. Он не убийца. Качалов прежде всего подлец, малодушное, трусливое ничтожество.
У Леры глаза наполнились слезами:
– Столько жизней…
Лев Иванович наконец с трудом поднялся на ноги. Хотя тело ходило ходуном, а в горле все клокотало словно от ожога, он смог сделать несколько шагов. Забрал свой пистолет, вытащил бумаги из-под опрокинутого стола и передал их Зориной:
– Поэтому ты будешь заниматься этим делом. Ты расскажешь правду о его подлости, о его преступлениях. Он не просто сам убивал, а разрушал чужие жизни. Катя Калинкина, Валентин Барсуков, родители Веры – они тоже на его совести, которой у него никогда не было.
Поэтому ты должна собрать все улики, доказать его вину. Даже смерть не спасет его от суда! Неофициального, но человеческого! Я хочу, чтобы каждый, кто знал его, каждая семья, что пострадала от его действий, узнала правду!
А его смерть останется пускай навсегда тайной, это будет «глухарем», который навсегда предаст его забвению. Он не заслужил справедливости.
Валерия кивнула:
– Я все сделаю. – Она попыталась подать руку оперу. – Давайте я помогу дойти до машины.
Но он покачал головой и вдруг крепко пожал девушке руку:
– Нет, моя работа закончилась, я уезжаю. Теперь действуешь ты. Через десять минут вызывай группу сюда и начинай.
Лев Гуров, превозмогая боль в груди, с трудом зашагал по улице поселка Тихого. Назад в свою привычную жизнь. Больше он сюда не вернется, он сделал то, что должен был, – помог своему другу Василию Терехину найти правду. И на этом его работа была закончена.
