– Эх, Левка, ну нет в тебе куража! Знаешь, был бы у меня пацан, вот оценил бы. У меня дед мастак был по таким тайникам. Конфеты спрячет, карту начертит. И секретики, как матрешки, сверху одна, под ней другая! Я по неделе его загадки разгадывал! Классное время!
В эту секунду лицо его разглаживалось, молодело и серьезный бизнесмен снова превращался в любопытного и азартного мальчишку, который обожал фильмы про шпионов.
Лев Гуров оторвал бумажное полотенце от рулона на полке и намотал его на руку, чтобы не оставить отпечатков на хромированной поверхности сантехники. Он потянул за торчащий носик крана – дверка с усилием распахнулась. В темном прямоугольнике тайника все было на своих местах: отливали блики темно-янтарной жидкости в бутылках, белые коньячные стопки ждали своего часа в бархатном футляре. Лев протянул руку и ощупал все стенки в поиске выпуклости или, наоборот, впадины. Может быть, любитель шпионских уловок, Василий Терехин все-таки сделал еще один секрет? И там хранил что-то важное для себя или о себе, то, что поможет узнать больше о его смерти. Однако Гуров ничего не нашел…
Лишь в последнюю секунду, когда опер толкнул дверцу назад, она вдруг застопорилась и упрямо застыла в паре миллиметров от серо-белой кромки стены. Лев нажал еще раз и понял: что-то внутри мешает закрыть до конца тайник. Опер провел пальцами по прямоугольнику и в углу вдруг нащупал крошечный твердый предмет. С большим трудом его пальцы извлекли его из нижнего уголка рамы.
Это оказался маленький прозрачный камешек, сияющий в искусственном свете санузла сотнями искорок. Бриллиант?! Опер с удивлением рассматривал находку: неужели Василий хранил здесь какие-то драгоценности? И для чего?
– Да вот он, грузи! – Голоса в кабинете заставили его быстро закрыть дверку. Обнаруженный бриллиант нырнул в бумажное полотенце, а потом в карман куртки. Опер шагнул за панель душевой, ему не хотелось возвращаться в кабинет и видеть, как выносят тело друга.
Одним толчком он сдвинул пластиковую пластину. За ней Василий скрыл проход к старой части дома. Сдвигаешь панель и попадаешь в полумрак старой скрипучей лестницы, которая коротким поворотом приводила на первый этаж прямо в старый дом. Теперь он был частью коттеджа, хозяйственной пристройкой для хранения хозяйского имущества.
Лев Иванович зашагал по лестнице, руками касаясь деревянных перил. Два десятка шагов, и он оказался в пристройке, которая когда-то была дачным домиком.
Здесь после выхода на пенсию жил Василий Петрович Терехин-старший, а после его смерти старенький загородный дом внук превратил в двухэтажный коттедж.
Хотя кабинет деда Василий оставил почти в первозданном виде. Остались шкафы, стол, кресло, они всё так же стояли у окна, а остальное пространство заняли стеллажи. Здесь хозяин хранил удочки, лодку и прочее снаряжение для любимого хобби.
Комната теперь выглядела так, словно была сделана из двух частей: прошлое в виде потертой мебели, со стопками документов, книг; и настоящее – опрятные, современные стеллажи с ровными рядами коробок и ящиков. И дед, и внук отличались системностью и любовью к порядку.
Здесь в тишине, среди ровных рядов, Лев Гуров наконец разрешил себе подумать о друге, вспомнить его, дав волю боли в сердце.
Он тяжело опустился в старое кресло. Пускай вынесут тело Терехина не на его глазах, он не хочет этого видеть, не хочет, чтобы в воспоминаниях о Васе отпечатались такие страшные моменты.
Лев провел пальцами по корешкам больших тетрадей. Они были строго пронумерованы по годам крупными округлыми цифрами. Терехин-дед на пенсии занимался тем, что систематизировал и записывал свою долгую деятельность в качестве криминалиста. На Васины смешки, что, мол, на старости лет заделался писателем, лучше, дед, айда на озеро рыбачить, отмахивался и бурчал:
– Спину застужу я с твоей рыбалкой, а улову коту на один зуб. Нет, лучше вот, жизнь свою повспоминаю. Глядишь, кому пригодится мой архив, в этих тетрадках, Вася, знаешь, случаев интересных сколько! На десять фильмов хватит.
От боли заныло в груди…
Ушел старик, не успел закончить свой труд, а теперь и внука нет. Дом застынет мертвый со всеми своими тайниками, парадными комнатами.
Снаружи раздались голоса, хлопнула дверь «труповозки», заурчал мотор. Потом застучали двери полицейского «уазика», и Лев поднялся с места, чтобы поговорить напоследок с Валерией.
Девушка с папками стояла у фыркающей от нетерпения машины, ждала его. Она сунула оперу в руку номер телефона на половинке листка:
– Это мой номер, позвоните, если… вдруг вы… что-то придумаете…
Гуров понимал, что она хочет сказать. Младший лейтенант юстиции приедет сейчас в отдел, отчитается о том, как прошло дежурство, и напишет отказ в возбуждении уголовного дела по смерти Терехина из-за отсутствия состава преступления. Но молодой девушке Лере не хватало черствости, чтобы позабыть о том, что она увидела в доме Терехина, обо всех нестыковках в самоубийстве бизнесмена, поэтому она хотела помочь в расследовании.
Полковник Гуров взял телефон и кивнул:
