Будто в подтверждение его слов Вера вдруг остановилась и перешла почти на шепот:
– Лев, я хотела попросить тебя об одном одолжении.
Гуров обратился весь в слух. Кажется, маска беззащитной женщины-девочки слетит сейчас и Вера покажет свое нутро. Еще одна маска…
Женщина долго не могла собрать слова в предложения:
– Журналисты… они узнали о смерти Василия, кто-то рассказал им, что обстоятельства смерти очень странные. И я хотела попросить, чтобы ты разобрался, что же все-таки произошло. – Нет, Вера все так же оставалась словно маленькой девочкой, которая напугана взрослыми проблемами. – Вдруг его фирма разорится из-за этих сплетен. Пожалуйста, могли бы вы проверить, чтобы все было как надо.
– Именно этим я и занимаюсь, – успокоил ее полковник Гуров.
И вдова с заметным облегчением выдохнула.
Опер продолжал:
– Поэтому я хочу кое-что у тебя узнать. Где ты хранишь свои драгоценности?
Лицо Веры наконец тронула хоть одна живая эмоция:
– Драгоценности? В сейфе… А что, почему такой вопрос?
– Здесь, в квартире? В загородном доме ничего не хранилось ценного? – Лев не торопился объяснять вдове свои версии.
Та лишь на секунду задумалась, а потом уверенно подтвердила:
– Нет, мы же там жили наездами. Когда Вася хотел уединиться от городской суеты, отдохнуть. Или если нужно было организовать праздник. За городом удобнее, места больше…
Фарфоровое личико вдруг стало еще бледнее, Вера прикрыла глаза:
– Коттедж мне всегда казался каким-то кусочком рая. Туда можно приехать, и все, больше нет проблем. Только тишина, свежий воздух, цветы кругом или снегопад, – на губах мелькнула тенью слабая улыбка. – С каждым годом мне там все больше и больше нравилось, так спокойно и плавно течет за городом жизнь.
Она беспомощно пожала плечами:
– Даже не знаю, что теперь делать с домом. Я не смогу туда приезжать… не смогу… забыть тот вечер. Но мне кажется, что если я его продам, то как будто части меня не станет. Как отрезать себе руку. Получается, что я не смогу больше вернуться в свое детство, почувствовать себя снова юной девочкой или невестой.
– Ты бывала в поселке Тихом в детстве? – удивился Гуров.
Вера рассмеялась:
– Тихий познакомил нас с Василием. Мы знакомы с ним с детства, дружили, играли вместе. Тогда поселок еще состоял из двух частей: дачи и обычные дома. Василий был городским, приезжал к деду на лето. А я была деревенской девчонкой. Он учил меня ездить на велосипеде, а я ему показывала кроликов, которых разводили мои родители. Это была такая невинная, детская дружба, и я была так счастлива тогда. Потом я выросла, вышла замуж, развелась, уехала из Тихого, стала тоже городской. Столько всего произошло, и однажды я приехала на кладбище навестить родственников, а когда шла от автобуса, то встретила Василия. Он меня подвез, так мы и познакомились снова, уже взрослыми.
Женщина снова замерла, будто хрупкая фигурка из серванта, но в этот раз ее лицо не было похоже на маску. Глаза сияли радостью, улыбка стала солнечным лучиком, который высветил в молочной белизне кожи теплые нотки:
– Да, мы никому не рассказывали. Это ведь наша, только наша история. Про Веру и Васю. Он навсегда останется для меня тем мальчишкой, худеньким, как тростинка, с огромными глазами и волосами, которые торчат во все стороны и все время собирают в себя всякие соломинки, листочки, даже ветки.
Улыбка погасла, губы сломались вдруг в горький опущенный полукруг:
– Я всегда мечтала, чтобы у нас был ребенок, мальчик. Вот такой же, с вихрами в соломинках, с коленками в зеленке. Такой же шкодный и резвый, как Вася, – последние слова она прошептала едва слышно. – Я видела каждую его черточку, я знала и любила всю жизнь это мальчика.
Острые плечи затряслись в рыданиях, Лев вскочил с дивана:
– Я принесу воды.
На кухне он долго наливал в стакан воду из графина, страшась идти назад. Что он может сказать, как утешить? Никакие слова не приходят на ум. Расспрашивать дальше, знала ли Вера о том, что у мужа была любовница и она ждет ребенка? Или лучше прийти завтра… Вторые сутки он только и видит, что женские слезы и страдания, но никакого просвета в расследовании это не дает. Вася был нужен этим женщинам живым, а не мертвым.
Лев вернулся в комнату, Вера взяла стакан и сделала несколько глотков. Лицо ее снова стало безжизненным белоснежным слепком, а истонченная черным одеянием фигурка вызывала жалость своей беззащитностью. Она произнесла будто сама себе, даже не глядя на Гурова:
– Я просила, предлагала ему развод. Ради того, чтобы у него была настоящая семья. Вася смеялся и сердился на меня. Он считал, что мы будем жить друг для друга и этого достаточно. Теперь его нет… и я не знаю, для чего и как мне жить.
Лев снова вышел на кухню и набрал номер Натальи Крячко. Та уже по его звонку догадалась, что от нее требуется.
– С Верой опять плохо? Надо врача?
Гуров выдавил из себя:
– Угу.
Жена приятеля сразу откликнулась:
– Полчаса, и будет. Подожди там, присмотри за ней.
Сразу после звонка прилетело сообщение от самого Стаса Крячко, который по просьбе Льва руководил поисками Армана: «Пусто».
