Инспектор посмотрел на часы. Пора. Со школьных лет у него сохранилась привычка к пунктуальности. Он покинул Соборную площадь и устремился под арки торгового пассажа. «Улица Карм», – написано было на табличке. Музей, если он верно разобрался в схеме, должен быть слева. Бенавидиш свернул в узкую улочку, застроенную домами с фахверковыми фасадами. Здесь, в средневековой части Руана, он чувствовал себя неуютно. Город напоминал ему лабиринт, родившийся в чьем-то больном сознании. Уж не в сознании ли того самого типа, который задумал выстроить самый высокий в стране собор? Как ни старался Сильвио, у него не получалось полностью сосредоточиться на поиске нужного дома. Из головы не шло дело Морваля. Он носом чуял – что-то в этом деле не то. Можно подумать, что некий хитрый и злобный кукловод дергает участников трагедии за ниточки, заставляя совершать те или иные поступки. Этакий Мальчик-с-пальчик, коварный, как Макиавелли, – знай себе разбрасывает на дороге камешки, чтобы все шли туда, куда он задумал. Но кто же он такой?
Сильвио вышел на площадь, названную в память о 19 апреля 1944 года. И еле-еле успел отскочить в сторону от детской коляски, которую катила решительного вида мамаша. Коляска, не сбавляя скорости, проехала ему по ноге. Инспектор машинально пробормотал извинения. В мыслях неотступно крутился все тот же вопрос. Кто?
Жак Дюпен? Амаду Канди? Стефани Дюпен? Патрисия Морваль?
Живерни – совсем небольшая деревня, и местные жители постоянно твердят, что у них все знакомы друг с другом. А что, если в тайну посвящены тоже все? И все держат рот на замке? Взять хоть случай с тем мальчиком, утонувшим в 1937 году… Бенавидишу лезли в голову самые дикие предположения. Он додумался до того, что начал подозревать Серенака в нечестной игре. Ну в самом деле, патрон ведет себя более чем странно. К тому же эти совпадения… Лоренс не скрывает, что помешан на живописи, – вон весь кабинет себе завесил картинами. Да и до того, как получить назначение в Вернон, работал не где-нибудь, а в отделе по борьбе с незаконной торговлей предметами искусства. И тут вот вам, пожалуйста, убийство коллекционера! Как по заказу. И где? В Живерни! Это не говоря уже о маниакальном упорстве, с каким Серенак пытается повесить убийство на Жака Дюпена, одновременно флиртуя с его женой. Сильвио поделился своими опасениями с Беатрис, но жена и слушать его не пожелала. Она без ума от Лоренса. А ведь виделись всего-то один раз!
Сильвио вышел к небольшому скверику перед серым зданием монументальной архитектуры, на ступеньках здания томились люди, человек десять. Вход в Музей изящных искусств. Бенавидиш ускорил шаг. Да, Беатрис вбила себе в голову, что Лоренс – замечательный, знающий, остроумный и очень обаятельный. «Даже странно, – добавила она. – Для полицейского у него потрясающая интуиция. Почти женская». Может, задумался Бенавидиш, в этом и кроется причина его недоверия к начальнику? В том, что он нравится Беатрис? Хотя трудно найти человека, с которым у него самого, Бенавидиша, было бы меньше общего. Похоже, Серенака не интересует ничего, кроме живописи и женщин, с которыми спал Морваль. Или мечтал переспать.
Полицейский поднялся по ступенькам Музея изящных искусств. Вопрос, который не давал ему покоя все утро, принял теперь немного другую форму. Почему люди так восхищаются безумцами? Особенно женщины?
Инспектор Сильвио Бенавидиш стоял в холле Руанского музея изящных искусств и терпеливо дожидался появления хранителя. Высоченные потолки, огромные размеры помещения и великолепие росписей на стенах действовали на него угнетающе. Он даже не заметил, когда перед ним вдруг откуда ни возьмись возник маленький лысый человечек в сером халате, спускавшемся чуть ли не до щиколоток, и протянул ему руку:
– Инспектор Бенавидиш? Я Ашиль Гийотен, хранитель музея. Пойдемте. Боюсь, у меня не так много времени, тем более что я так и не понял, чего вы от меня хотите.
Сильвио посетила забавная мысль. Гийотен напомнил ему школьного учителя рисования Жана Бардона. В свои двадцать пять тот выглядел на все сорок. Гийотен был точно такого же роста, ходил в таком же халате и разговаривал в той же точно манере. Как ни странно, в школе учителя, особенно те, которых ученики не слушались, всегда выбирали козлом отпущения Сильвио. Наверное, Ашиль Гийотен принадлежал к той же касте злобных коротышек, которые тушуются перед начальством и отыгрываются на подчиненных.
Гийотен с поразительной скоростью поднимался по лестнице. Сильвио испугался, что он сейчас наступит на полу халата, споткнется и полетит вниз.
– Вы идете или как? И что там за история с убийством?
Бенавидиш затормозил, чтобы не налететь на серый халат.
– Довольно богатый человек, окулист из Живерни. Увлекался коллекционированием живописи. Особенно интересовался Моне и «Кувшинками». Не исключено, что это и стало мотивом преступления.
– И?
– И мне хотелось бы узнать об этом немного больше.
– У вас что, в полиции нет подходящего специалиста?
