Осторожный стук стал неожиданностью. Мужчина аж подскочил на кровати. Кого там могло принести в такое время? В черные лабиринты отряды с утра обычно формируют. Неужели девчонка узнала, где его комната? Сердце часто и взволнованно забилось. С неё станется…
Дверь открывал с замиранием дыхания.
– Судя по твоему лицу, не меня ты ждал, – пошутил эльф. – А она, между прочим, тоже тебя ждет. Осталось двадцать минут до закрытия столовой.
– Это её проблемы, не мои, – рявкнул так непривычно эмоционально Келлен и захлопнул перед носом Натаниэля дверь.
Он плюхнулся на кровать, сердито фыркая, скрестил руки на груди.
– Глупая малолетка! Чего прицепилась?! – возмущался Келлен, кусая губы. Никуда не пойдет. Пусть делает что хочет. К тому же голод лечит! И вообще, могла бы и с заключенными поесть! – Не пойду! – уже вслух почти прокричал он.
Он закрыл глаза, принялся делать дыхательные упражнения, стараясь вернуть себе спокойное состояние духа. Мысленно считал до двадцати и обратно, собираясь освободить своё сознание от лишнего. Вот только сердце продолжало взволнованно стучать, а мысли были наполнены картинами, где в большом опустевшем зале сидела одинокая фигура в черном.
– Ах ты задница Арарага! Гори всё в хаосе! – воскликнул он, подскакивая.
За собственную слабохарактерность себя ненавидел, но продолжал быстро идти. Хотел успеть. В столовую почти вбежал. Туён нашел сразу. Она сидела за столом и задумчиво крутила в руке цепочку со своими кольцами, периодически то надевая большее, явно мужское, кольцо на палец, то снимая.
Это действо захлестнуло его волной возмущения до глубины души, разом смывая ту едва уловимую нотку жалости к странной девчонке. У неё есть мужчина – парень, как она сказала, – вот пусть и ждет его в одиночестве! Он, Келлен, не собирается быть запасным вариантом! «Другом…» – услужливо подсказала память. В огненную бездну Арарага дружбу! От неё всего пару шагов к привязанности, которую потом…
Келлен резко развернулся, собираясь уйти, но не успел…
– Лён!
Искренняя радость в её голосе взбесила его, вырываясь с шумом процеженного сквозь стиснутые зубы воздуха. Сейчас он выскажет ей всё, что думает! Келлен повернулся, в глазах застыла жажда кровавой расправы, лицо перекосило от гнева.
– День паршивый был? – опередила она его брань, улыбаясь.
– Ты! Ты делаешь его паршивым! – выпалил Келлен, подходя ближе. Забывая о приличии, он ткнул её пальцем в плечо. Жалел, что нельзя толкнуть от души.
– Понимаю, – она не обиделась, продолжила спокойно. – Тебя не было за завтраком, мне тоже паршиво после этого было! Зато есть ужин! Наконец-то увиделись. Пойдем, ещё успеем поесть. Минут десять есть ещё.
Если бы на него плеснули сейчас ведро ледяной воды, то не так бы ошарашили. Невинность взгляда, милая улыбка и спокойный голос… Ка-а-ак? Ка-а-а-ак она вывернула его слова в свою пользу? И почему он идет за ней и берет поднос? Что это? Гениальность с её стороны или полный идиотизм?
И вот он сидит и ест, а она напротив него весело щебечет о том, как прошел день, какая большая библиотека в крепости, как много там книг, как собирается после сходить на тренировочную площадку, ведь нельзя терять форму…
– Приходи завтра пораньше на завтрак, Лён, – попросила она его в конце, – я тебя сегодня долго ждала, опоздала на смену. Получила выговор. Сказали, что ещё одно такое и оштрафуют.
Её глаза соответствовали тону и казались такими искренними. Он почти успел кивнуть, но снова увидел проклятые кольца, как напоминание. Туён догадалась о его зарождающем чувстве презрения и брезгливости, поэтому поспешила убрать кольца под тунику, затем похлопала себя по груди, показывая, что её больше ничего не украшает.
– Ну так что? Придешь пораньше? Под самое начало завтрака? – повторила она, улыбаясь, и несколько раз притворно поморгала, изображая невинность.
Смотрелось глупо и абсолютно нелепо. Всё это. Келлен не выдержал и громко рассмеялся, скорее нервно, чем весело. Глаза Туён довольно заблестели, делая лицо красивым…
– Спокойной ночи, Лён, – сказала она и ушла.
А Келлен сидел, ухмыляясь и поражаясь самому себе, понимая, что идиот всё-таки он.
***
Сил улыбаться хватило ровно до того момента, как она повернулась к Келлену спиной. Где-то внутри было тепло от осознания, что этот противный упрямец поддался и согласился прийти на завтрак пораньше, но душевных сил на позитив не осталось.
Тяжело… Постоянный негатив со стороны заключенных, пристальное внимание остальных жителей крепостей и понимание, что это теперь часть её жизни. Кроме того, смущало многое. Зачем здесь держать заключенных? Что за черные лабиринты? Что за страшные звуки доносятся с более нижнего яруса? А что таят в себе остальные ответвления коридоров? Почему-то была уверена, что ей не понравятся ответы.
Но как бы девушка ни устала, одежду аккуратно разложила по полочкам, сапоги ровно поставила в угол, оружие положила на тумбе в правильных рядах.
