– Но Меари… – она умолкла. Сказать, что Меари любит его, было неправильно. Да и как уже раньше заподозрила Туён, не любовь это, по крайней мере, не к нему. Так что ему можно возразить?
Натаниэль хотел ещё что-то сказать, но показался гвардеец. Ичаро демонстративно шел к ним навстречу, окидывая насмешливым, вызывающим взглядом.
– Пойдем, – тихо проговорил Натаниэль, его тонкие пальцы, обвились чуть выше её локтя, увлекая за собой.
Собственнический жест эльфа Туён поняла, сама хотела взять Наэля под руку, специально только для того, чтобы позлить Ичаро. Когда они остались вне поля зрения гвардейца, Натаниэль убрал свою руку.
– Уже начало ужина, иди, – немного извиняющимся тоном сказал эльф, а потом улыбнулся, – ждет тебя, я уверен…
Туён ахнула. И правда, за всеми этими страстями, чуть не опоздала, Лён бы не стал её ждать. Девушка сорвалась и побежала. Сзади раздался довольный мелодичный смех эльфа…
***
Натаниэль был прав. Келлен выглядел хорошо. Чисто вымытые волосы были аккуратно собраны назад в хвост. Одежда… такую не видела ещё на нем – и где он только её прятал – ему очень шла. Ворот просторной, светлой рубашки был более вольно расстегнут, чем обычно. Штаны свободного кроя в тон верха. Келлен в светлом резко выделялся среди танэри и гвардейцев, вынужденных носить свою темную форму всё время на территории крепости. Обычно неприметный следопыт, стремящийся затеряться в толпе, сегодня стал ярким пятном, привлекающим всеобщее внимание.
Раньше в светлом ходил только эльф, но к нему уже все привыкли, а тут…
Туён постаралась спрятать своё волнение при виде него, быстро набрала еды и подошла к его столику.
– Можно сесть с тобой рядом? – как можно мягче спросила девушка.
– Ты же никогда не спрашивала раньше, – с сарказмом ответил Келлен, окидывая её взглядом. – Что-то случилось, пока меня не было?
– Я решила, что сначала нужно спрашивать. Так не буду навязчивой, – сказала Туён, одаривая улыбкой. Его язвительность подействовала на неё успокаивающе. Всё в порядке, значит, ничего в их отношениях не поменялось.
– Тогда мой ответ – нет. Нельзя сесть со мной рядом, – без особых эмоций произнес он, переводя взгляд с неё на тарелку.
Туён поставила свой поднос, села напротив, стала есть, бросая на него теплые взгляды. Брови Келлена удивленно поползли вверх.
– Зачем спрашивала, когда всё равно поступила по-своему?
– Я же сказала, что буду спрашивать, но не сказала, что буду слушаться, – невозмутимо ответила Туён, в глазах заблестели хитринки. – Кроме того, ты ни за что бы не признался, что тебе приятно моё общество. Я спросила, ведь так вежливо и принято, а поступила строго наоборот, спасая твою гордость, которая не позволит тебе пригласить меня к себе за стол.
Он скрестил руки на груди, от изумления иронично улыбаясь и забывая сохранить невозмутимость.
– С чего ты решила, что мне приятно твоё общество? – усмехнулся Келлен.
– А разве нет? – всё так же с хитрой улыбкой спросила девушка, а когда поняла, куда завела их перепалка, испугалась. Он сейчас скажет, что ему неприятно, и ей придётся уйти. Ведь оставаться рядом после таких слов будет унизительно. В груди стало тесно. Вот она и попалась в свою собственную ловушку.
Но Келлен молчал, и Туён осмелилась поднять на него взгляд. Их глаза встретились. Иные мысли вылетели из её головы, ровно как и страхи, которые терзали до этого. Его такие темные, почти черные глаза увлекали за собой, затягивая в омут, призывая отдаться безрассудству. Не думая, что делает, она подалась вперед совсем немного, сместила руки ближе, хотела прикоснуться. Он заметил её жест, пальцы впились в собственные предплечья, на котором ранее расслабленно покоились. От этого желание коснуться у Туён стало ещё сильнее. Провести бы по его руке своей, принести покой и мир…
– Я скучала, – вырвалось у неё.
Келлен вздрогнул, в глазах промелькнула боль.
– А я нет! – огрызнулся он, резко встал, схватил свой поднос, отнес его и быстро вышел.
***
Он остановился только на улице. Стыд за собственную эмоциональную выходку разжигал ненависть ко всему миру. Если бы кто-то посмел ему сейчас сказать хоть что-то, то обрек бы себя на верную гибель. Эта нахальная девчонка выводила его из себя, одним своим существованием поднимала из недр сознания чувства, которые когда-то испытывал к другой и которые старался навсегда похоронить.
Память, издеваясь, в мелких деталях воспроизводила сейчас картинку пятилетней давности, что так долго, так бесконечно мучительно раз за разом терзала его… пора бы уже забыть, но он помнил тот день и их последнюю встречу, как будто произошло только вчера.
