– Я – не она, – раздался её голос.
Келлен вздрогнул от неожиданности – не заметил, как Туён подошла – обернулся.
– Что? – хрипло переспросил он, подозревая, что не так расслышал.
Девушка подошла и встала перед ним, обхватывая себя руками, чтобы было не так холодно. Ведь она выскочила во двор на холод вслед за ним без верхней одежды.
– Я говорю, что я – не она, – повторила Туён, тепло улыбаясь.
– О чем ты? – он всё ещё не понимал и изумленно смотрел на неё.
Девушка неопределенно пожала плечами, уклончиво ответила:
– Просто хочу, чтобы ты знал. И пойдем обратно, – попросила она, – здесь холодно.
– Я не держу тебя, – растерянно пробормотал Келлен. Она несет бессвязный бред или это он утратил способность трезво мыслить?
– Отлично! – преувеличенно бодро сказала Туён, взяла его под руку и потянула за собой.
Пребывая в замешательстве, Келлен послушно направился следом. Очередной порыв ветра заставил девушку непроизвольно прижаться теснее к его боку.
– Прости, холодно, – смущенно пробормотала Туён, понимая, что сейчас сделала. Поспешила отстраниться, хотя руки не убрала.
– Хорошо, – выдохнул он.
– Что хорошо? – она повернула к нему голову и несмело встретилась с его глазами. Пораженный выдох сорвался с её губ. Лицо Келлена было таким открытым, взгляд растерянным…
– Просто хорошо, – едва слышно вымолвил он. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что он теперь, как и Туён недавно, несет бессвязную чушь, но в эту секунду хотелось сказать только это.
Туён вдруг остановилась и провела ладонью по его щеке, стирая его слезы, о которых он до этого момента и не подозревал. Ужас вдруг охватил его. Проклятые воспоминания, всегда такие болезненные… Теперь так опозорился перед девчонкой, ещё подумает, что…
– Ты долго стоял, снег намочил твоё лицо, – с теплом в голосе сказала она.
Стыд жег его изнутри, Келлен хотел выпалить, что нет никакого снега…
– Теперь порядок, – улыбнулась Туён и снова потянула за собой.
Ведь нет никакого снега… Всё чувства совершили немыслимый переворот, смешиваясь и заполняя, стирая недавние отголоски мучительных воспоминаний. Келлен потрясенно выдохнул, наконец-то осознавая, что она имела в виду:
– Ты – не она.
Она обернулась, одарила его счастливой улыбкой, отпустила и протянула руку, ладонью вверх:
– Побежали!
Келлен не дал себе возможности подумать, ведь иначе, он не позволит себе быть счастливым… Он взял её за руку и побежал вперед, теперь уже сам увлекая за собой.
Его ладонь была большой и теплой. Прикосновение крепким. Пожалуй, даже чересчур. Но Туён нравилось. Он открыто и радостно улыбался, часто оборачивался. Глаза светились теплом и ласкали взглядом, а она смотрела в ответ, и счастье разливалось по телу, согревая. Осознание того, что он из-за неё сейчас такой… что с ней… вызывало эйфорию. Хотелось забраться куда-то высоко-высоко и кричать…
Они забежали в замок и остановились. Полумрак коридора укутал, обостряя все чувства. Туён смотрела на Келлена, боясь лишний раз моргнуть. Глаза бродили по его лицу, что было совсем рядом и завораживало. Надо что-то сказать… или сделать… Сердце часто стучало, дыхание взволнованно вырывалось из её приоткрытых губ… Почему-то в голове настойчиво звучал голос Ичаро, говоривший недавно…
– Мы здесь одни, – сорвалось у неё.
Её испуганный возглас от понимания того, что именно она сказала, совпал с его взволнованным. Она смотрела в его потемневшие глаза и искала ответ на вопрос, который никогда бы не посмела задать вслух…
– Оу, простите, – смущенно произнес кто-то, аккуратно обходя их, пробираясь к двери, возле которой они стояли, – я сейчас уйду…
Келлен отошел в сторону, увлекая за собой Туён, давая пройти. На мгновение его рука легла на её талию… Необходимости не было, ведь в коридоре было не настолько тесно, но… Туён подалась к Келлену и прижалась к нему всем телом. Собственное желание быть ближе заглушало доводы разума, всего на мгновение… после Келлен убрал руку, а Туён отстранилась и непроизвольно коснулась шеи, ища привычным жестом цепочку, которую не носила с той самой вечеринки.
Келлен помрачнел. Всё волшебство, что окутывало их до этого, растаяло от её жеста, и девушке захотелось стукнуть себя по лбу за глупость, а потом тихонечко поплакать.
