Холод позднего вечера успокоил разгоряченное тело, вернул ясность уму, а заинтересованные взгляды в их сторону прибавили к этому привычное раздражение. Келлен почувствовал себя спокойнее, словно всё вернулось на свои места. Ещё бы отправить эту девчонку спать, а не сидеть с ней на скамье во внутреннем дворе и не смотреть на звезды.
Туён улыбалась и ничего не могла с собой поделать. Куртка, которую он дал, была пропитана им, от этого кружилась голова. Несколько раз, пока Лён не видел, Туён прятала свой нос в воротник и вдыхала запах. Понимала, что сумасшествие, но отказать себе не могла. Только не сегодня, когда она так рада его возвращению.
Люди во дворе то приходили, то уходили. Некоторых Туён уже видела минут тридцать назад и догадывалась, что они не просто так гуляли, а надеялись увидеть что-то пикантное, и это что-то должны были делать она и Лён. Эта мысль веселила её: как же скучна жизнь в крепости, что народ хватался за любое мало-мальское интересное событие.
– Почему Лён? – спросил Келлен, поворачиваясь к ней.
– Даин мне не нравится, так тебя все зовут. Келлен… хм-м, слишком официально. Ке… – она запнулась, вспоминая его прошлую реакцию на это сокращение, – в общем, этот вариант сокращения имени тебе не нравится, поэтому я придумала свой.
– Тогда почему не Лен?
– Лён мне нравится больше.
– Гениально, – язвительно проговорил он, – и главное, так логично!
– Вполне, – просто ответила Туён, делая вид, что не поняла его намеков на её интеллект.
– Можешь звать меня Кел, – сказал он через какое-то время, удивляясь сам себе. Так легко было это произнести. Теперь такой вариант не вызывал у него болезненные ассоциации с прошлым.
– Не-а, – легкомысленно проговорила Туён и стала качать ногой, – не хочу. Для меня ты Лён.
Келлен презрительно фыркнул, выказывая своё отношение, но в спор не стал вступать.
Появление Ичаро стало предзнаменованием проблем. Внутри у Туён всё невольно сжалось, предчувствуя неприятности. Гвардеец словно случайно проходил мимо и довольно громко произнес, обращаясь к своему другу, с которым праздно прохаживался.
– Красота нашей крепости! Наэлю дала, Даину дала…
– А Ичаро не дала, – закончил за него Келлен. Гвардеец остановился и с вызовом уставился на следопыта, надеясь на конфликт. Но Келлен равнодушно смотрел в ответ, делая вид, что не понимает, к чему всё идет. – Поэтому же тебя так раздирает сейчас. Не обломилось?
Ичаро рванул к спокойно сидящему Келлену, но друг его остановил и с силой уволок, напоминая про наказание. Следопыт криво усмехнулся, провожая обоих насмешливым взглядом.
Туён сложно было смутить подобным. Годы в мужском обществе делали невосприимчивыми к любой гадости, но перед Лёном захотелось объясниться.
– Лён… – начала она.
– Избавь меня от этого! – грубо перебил её Келлен. – Мне плевать на твои взаимоотношения с мужчинами!
– Почему тогда злишься?
– С чего ты взяла? – уже более ровным голосом сказал он.
– Жилка на твоей шее выдает частый пульс, – она старалась говорить мягко, тщательно подбирая интонации, не хотела, чтобы он разозлился ещё больше.
– Ты раздражаешь, вот и злюсь.
– Прости, – тихо вымолвила Туён, пряча улыбку.
Он презрительно фыркнул, поднялся, пошел прочь. Поняв, что она не отправилась следом, повернулся и уже оттуда, с расстояния, раздраженно бросил ей:
– От тебя одни проблемы!
– Прости, – повторила она, смотря на него с теплотой во взгляде. Такой забавный, когда злится.
– Прекрати извиняться! Как же это бесит! – он уже открыто ругался, но не уходил. Лицо выдавало крайнюю степень злости.
– Меня назначили на постоянной основе в лабораторию, – без предупреждения сказала Туён таким тоном, словно они до этого не ругались, а мирно беседовали. Резкий переход вызвал недоумение у мужчины, на что Туён никак не среагировала и продолжила: – Длинноволосый, седой мужчина в мантии и тунике встретил меня…
– Кван Чи, помощник алхимика, – добавил Келлен, подходя ближе.
– Да, он, – уже тише произнесла девушка, вынуждая Келлена ещё сократить расстояние, чтобы расслышать, – сначала он завел меня к монстрам…
Изначально она не собиралась всё рассказывать, особенно не хотела делиться произошедшим на арене, но всё получилось само собой. Слова лились, формируясь в невысказанную боль. Келлен не перебивал её, сидел рядом и слушал. Туён бросала на него порой взгляды, боясь осуждения, но мужчина молчал, никак не высказывая своего отношения к происходящему. Лишь иногда его сердце стучало чаще, о чем предательски сообщала жилка на шее.
– Лён, – она повернулась к нему, всматриваясь в карие глаза, – они не просто порождения тьмы. Они разумны, чувствуют и понимают! Я уверена в том, что видела! То существо, оно не собиралось меня убивать! Оно пощадило меня, как и я его. Мы оба с ним были пленниками той арены! Ты веришь мне?
Он не знал, что ответить. За годы, что провел в крепости и в черных лабиринтах, ничего подобного не случалось. Твари нападали, как только видели людей. Но, с другой стороны, никто же из людей и не пытался пощадить монстра. И всё же что-то незримо изменилось и это что-то беспокоило его.
