– Не-а, – помотал головой Мятников. – Он какой-то скользкий, вроде и для всех, и вроде как в себе. Здороваемся, обсуждаем таможенные вопросы, по жизни иногда говорим, но не больше. А что?
– Да что-то он мне тут подмигивал часто, – выдал Виктор заранее придуманную версию, – может, из геев? Ты ведь знаешь, я к ним неровно дышу после того знакомства, благодаря тебе…
– Бляха муха, ну я же извинился, – Дима аж подскочил. – Ну, что мне сейчас…
– Да успокойся, пошутил я. Просто не понял я этого Мостовкова. Как бы не с руки заму начальника управления мне в друзья набиваться, вот и думаю.
– Не знаю. – Мятников быстро успокоился. – Вообще нигде не пересекались?
– Нет. Его вроде Гера Большой знает…
– А-а, может знать. Еще когда в управе прежние руководители были, с которыми мы вместе здесь начинали… вполне мог познакомиться. Я попробую что-нибудь про Мостовкова пробить, ок?
– Договорились.
Анатолия в кафе еще не было, но девушка-менеджер узнала Гордеева и провела в кабинку. Минут через пятнадцать появился комитетчик.
– А что ты так скромно? Ничего не выбрал? – Анатолий был в хорошем настроении.
Они заказали немного перекусить. От спиртного оба отказались, остановились на минералке.
– Ну, что нового в жизни? – Анатолий с доверчивой миной уставился на Виктора.
– Да ты уж все знаешь. Чего спрашиваешь?
– Все знать невозможно. Но – стараемся, конечно. Иначе коммунизм не построить, верно? – Шутка показалась Анатолию удачной, и он хихикнул. Виктор не поддержал собеседника.
– Да ты не хмурься, – продолжил «друг», – поставь себя на мое место. Все бы так же делал.
– Я пока на своем месте.
– Пока да, – опять хохотнул Анатолий. – Тебя оно устраивает? Вон Мятников как вверх прет.
– Так у него кузен…
– Кузен? Очень смешно. Он тоже не вечен. Кем этот кузен был? Ментом в райотделе. И все, волосатая рука дяди его толкает. Но чем выше забирается, тем ему сложнее. И тем, кто под ним. Поставил его дядя на теплое место, а тут раз! – Генпрокуратура, начала его щупать. И ничего сделать не может ни он, ни дядя. Потому как на одну силу всегда есть другая сила. И третья. Все хотят наверх, к кормушке.
– Да уж не все, – буркнул Гордеев.
– Хорошо, – согласился Анатолий, – не все. Но многие. А те, кто там побывал, у кормушки у этой, снова хотят к ней приблизиться. Вот кузена этого мятниковского чуть опустили в иерархии, потом волосатая рука его снова вытащила наверх. Кстати, он хоть сейчас и политик, от таможни далеко не отходит, все что-то придумывает, схемы какие-то…
– Вы следите за ним, что ли?
– Этого тебе знать не надо, еще брякнешь другу своему Димуле, – улыбнулся комитетчик. – Много за кем следим, да не до всех дотянуться можем.
– Димулю он все равно не забывает…
– Конечно. Кузен этот, пока может, своих людей на местах ставит. Когда опять вниз упадет, – а он обязательно упадет, это я тебе говорю, на какое-то время, конечно, – и его назначенцы будут свалены. Мятников твой, Птичников… кого здесь забыл?
– Синусоида, – вспомнил Виктор школьные уроки.
– Точно, – опять согласился оппонент. – Потом кузен опять поднимется, и их не забудет поднять – если они его нигде раньше не подведут. Но у меня вопрос – тебе лично нравится такая синусоида?
– Не очень, – усмехнулся Гордеев. – Наверху хорошо, а внизу – не очень.
– Правильно мыслишь. Вот мы и подходим тихонько к основной теме нашего разговора.
Анатолий позвал официантку, которая унесла пустую посуду. На столе осталась лишь минералка.
– Вот ты вроде делаешь все правильно, – продолжил «друг». – С начальством живешь хорошо, с людьми нужными дружишь…
Виктор напрягся. Это что, они его «пасут», что ли?
– …А вот ничего для своего повышения не делаешь. Думаешь, оно к тебе все так за спасибо придет? Или Птичников тебе это пообещал за твои ясные глаза? Ты ему, случаем, не задолжал?
«Чего он хочет?» Отвечать пока все равно было нечего, и Гордеев молчал.
– Вот ты с подчиненных деньги собираешь, не на это? Следующую ступень купить собираешься?
Твою ж мать! Видимо, что-то в лице Виктора так изменилось, что Анатолий это увидел и захохотал.
– А ты думал – выгнал пару стукачей, и все? И никто ничего про твои проделки не узнает? Ну, что ты, ей-богу, как дитя малое. Мы же профессионалы.
Витя опустил глаза. Он реально чувствовал себя нашкодившим малым ребенком, которого отчитывает всезнающий родитель.
– Хватит краснеть, попей водички и успокойся, – порекомендовал Анатолий. Виктор попил.
– Я тебе еще раз напомню кое-что. У нас с тобой взаимопомощь. Взаимовыгодное сотрудничество. Я заинтересован в твоей карьере, но ты всегда можешь от меня и моей заинтересованности отказаться. Это твое право. Я тебе это говорил?
Говорить сил не было, и Гордеев просто кивнул.
– Но ты должен понять и меня. Я не могу быть заинтересован в человеке, который мне не доверяет на сто процентов. Поэтому я получаю часть информации о тебе и твоей работе по другим каналам. И имею, как мне кажется на это право. Так?
Еще один кивок. Когда это кончится? Анатолий меж тем продолжал:
