− Почему тогда замуж за меня идти не хочешь? – негромко, но она всё равно едва заметно вздрогнула. Не оборачиваясь, медленно опустила чашку на подоконник.
− Я уже объясняла.Ты не любишь, а я не хочу совершать очередную ошибку в своей жизни, – всё также смотрит в окно. −Браки должны заключаться по любви, а не потому что забыли натянуть резинку, – подошёл ближе, почти вплотную. Обернулась с нежной полуулыбкой на губах. − Андрей, это сейчас всё кажется для тебя простым и логичным, но брак и ребёнок− это непросто, особенно рядом с женщиной, к которой ты ничего не чувствуешь. Пройдёт время, и ты обязательно встретишь кого-то.Встретишь ту, ради которой захочешь горы свернуть, мир изменить, звезды к её ногам положить, а я окажусь между вами. И ты возненавидишь меня за то, что привязала тебя к себе ребёнком. Пузом окрутила. А я так не хочу.
− Насть, – она прижимает свои прохладные пальцы к моим губам, прося молчать. На секунду прикрывает глаза.
− Я люблю тебя, − на выдохе, с той степенью открытости, которая не предполагает запятой после этих слов и ненужных пояснений «потому что». Её «люблю» −это константа, то, что есть априори. Даже, если не оправдаешь доверия и окажешься скотиной, всё равно любить будет оттого, что по-другому уже не сможет.Только поэтому вслух и глядя в глаза.Наверное, только сейчас понял, почему с другими не получалось. –Правда, люблю, поэтому не хочу держать рядом с собой. Потому что, когда любят, не ограничивают выбор, не сажают в клетку, не лишают права голоса. Любовь выше тупого желания обладать и контролировать, это свобода. Я буду рада, если ты полюбишь ребёнка и сочтёшь нужным появляться в его жизни. Но я [i]никогда, ничего[/i] не буду у тебя просить и, тем более, требовать, – сжимаю её прохладную ладонь и, поднеся к губам, целую каждый тонкий пальчик.
− А если ты кое в чём ошибаешься?
− Ты сейчас готов, что угодно сказать, да? – хмурится. − Ты иногда такой тупой, Ширяев.
− Горе от ума, Кноп, горе от ума, − притягиваю её к себе, целуя в волосы.
− О чём ты?
− О том, что всё сказанное мной сейчас ты всё равно перевернёшь, согласно своей собственной теории и убеждениям. Как бы я не хотел донести до тебя очевидное, я подожду более удобного момента озвучить свой взгляд на происходящее, − она на удивление не спорит, прижавшись к моему плечу, думает о чём-то своём. − Пошли спать, Кноп.
− Анастасия Николаевна, ваш кофе, − Анна услужливо поставила на мой стол чашку свежеприготовленного ароматного напитка.
− Спасибо. Чай сделай, чёрный с лимоном.
− А кофе? – затупила Анечка.
− Можешь Сергею Викторовичу отнести.Мне чай, – повторила для зависшей Анечки, у которой явно случился сбой системы. − И побыстрее, – произнесла с нажимом, бросив в её сторону раздраженный взгляд, отчего её, как ветром сдуло. Фраза «мне нельзя нервничать» стала сегодня моей мантрой на протяжении всего рабочего дня, а от вынужденного рукоприкладства меня спас Андрей.
− Как первый рабочий день после отпуска? – голос с привычной насмешкой прозвучал в трубке, стоило принять вызов.
− Сокрушаюсь, что некоторых личностей, которых механизм эволюции не затронул, нельзя бить.Это меня очень огорчает. А так ничего, всё, как обычно.
− Как себя чувствуешь?
− Хорошо. Ты меня утром об этом спрашивал.
− Это было семь часов назад, – Ширяев со своей заботой моментами прямо перебарщивал. Это начинало раздражать. −Заеду за тобой через час, к Францам сегодня в гости едем.
− Повод?
− У Ромки день рождения.
− Блин, точно. Надо же подарок купить, и Динке заодно что-нибудь, а то я её уже пару месяцев игнорю. Боюсь, встретит со скалкой в руках.
− Ребёнку подарок купил, а вот с Динкой сама разбирайся, −хохотнул Ширяев.
С Динкой я не виделась уже месяца два, а то и больше, и о происходящем в своей жизни ничего не рассказывала. Ну, не имею я привычки рассказывать окружающим о творящемся в своей жизни п*здеце. Всё дерьмо, что случается, принадлежит только мне. Не вижу смысла его с кем-то разделять. Но она, наверное, обижается. В её мирке понимание дружбы несколько иное, с рюшами и оборками, розовыми пони и носовыми платками в случае необходимости. У меня всё иначе.
В квартире Францев сегодня было многолюдно.Помимо нас с Андреем, приехали ещё Волковы всем семейством.Мальчишки носились из комнаты в комнату с огромными игрушечными бластерами в руках, ведя войну с невидимыми пришельцами и едва не сбивая взрослых с ног. Динка удивлено вскинула брови, отметив наше совместное с Андреем появление, но при посторонних комментировать не стала. Стас расплылся в улыбке и подъ*бывающе подмигнул, гаденько так, раздражающе, как он умеет.
Спустя час я решила выйти на лоджию.Было душно, и после сладкого опять начало подташнивать. Но моё уединение нарушил запыхавшийся Франц с конфискованными бластерами в руках. Видимо, бой за оружие был неравный. Отложив игрушки, достал с полки пепельницу и, протянув мне плед, приоткрыл окно.
− Выглядишь помятым.
