Нума возглавила атаку. Они врезались в ряды противника, и Урук потерял ее из виду. Он хотел прорваться к ней, но враги то и дело заступали путь. Он сметал преграды на своем пути, но его копье только вспарывало одеяния из шкур и ни разу не вонзилось в человеческое тело. На древке, как бесформенные флажки, болтались два обрывка звериной кожи. Размахивая оружием, Урук медленно продвигался вперед, как будто брел по мелководью вдоль берега реки, в поисках брода. Он уже подумывал, не отойти ли назад, чтобы попробовать прорваться в другом месте, как вдруг услышал стон Нумы. Позже он удивлялся, как смог распознать ее голос в неразберихе своих и чужих воплей, выкриков, в треске ломающихся копий. Но в тот момент ему было не до размышлений.
— Нума! — крикнул Урук. Он кинулся на голос, расчищая себе дорогу копьем, но не мог ее найти.
Богиня хранила его, ибо Урук забыл о войне. Он искал Нуму, думал только о ней. Они всегда были добрыми друзьями, но последние месяцы сблизили их еще больше. Он проводил в хижине жрицы ночи, приносил ей травы и редких насекомых. Старшие соплеменники улыбались, глядя на ладную пару. И мать Урука ничего не имела против.
Казалось, прошли часы, прежде чем он увидел Нуму. Она лежала, опершись на локоть, на восточной окраине луга. Уже издали Урук заметил кровь.
— Нума! — позвал он снова. Грудь сжало холодом.
На щеках Нумы сверкали слезы. Из раны в боку хлестала кровь. Одной рукой она все еще сжимала копье, хотя врагов рядом не было.
— Я иду! — завопил Урук.
Он рванулся вперед, ничего не видя перед собой. Кто-то попался ему на пути, и Урук снес его плечом, не заметив, свой это или чужой. Даже лев не смог бы его задержать.
Урук отшвырнул копье и подхватил Нуму на руки. Никогда он не забудет, как ее кровь струилась по его груди.
Дрались и погибали друзья Урука. Он мог бы спасти кого-то из них, если бы остался, но он думал только о Нуме. После боя соплеменники унесли с поля девятнадцать раненых. Большинство из них умерли, выжившие же изменились до неузнаваемости.
Три дня и три ночи Урук ухаживал за Нумой, кормил ее, промывал раны. Она почти все время оставалась без сознания, бредила, ругала и проклинала Урука. Но он не терял надежды. Приносил воду из реки, поддерживал голову, когда она спала, молился, предлагая свою душу тому из богов, который взялся бы спасти его возлюбленную.
Наконец, она пришла в себя, жар спал. Нума открыла глаза и что-то едва слышно прошептала.
