До полудня они пробирались вполне обычным лесом, но затем потянулась дремучая, темная чащоба. Все подобрались, шуточки и разговоры прекратились, а лучники накинули на оружие тетивы.
Девушка чувствовала, что здесь опасно, но где именно таится угроза, понять не могла. Ей было душно, запахи прели, грибов и папоротников назойливо лезли в нос, а любой звук вынуждал дергаться – покашливание Кувалды, шум упавшего сучка, цокот пробежавшей белки…
Когда в кроне огромного дерева что-то зашуршало, и Куница выпустил в ту сторону стрелу, Нейли испытала облегчение – лучше открытая схватка, чем тягостная неопределенность.
Нечто, похожее на ком грязных веревок, вылетело из ветвей, и опутало Орешка вместе с конем. Лошадь его заржала, забила копытами, и грохнулась на бок, а рыжий половинчик завопил от боли. Девушка увидела, что лицо его белое, как пудра, а нога прижата упавшим скакуном.
В тот же миг она разглядела врага – огромное восьминогое чудище с невероятной скоростью бежало по ветвям, и торчавшая в пузе стрела его ничуть не беспокоила. Потянулась, чтобы выхватить меч, но тут что-то ударило ее в спину, и Нейли вылетела из седла.
Грохнулась так, что едва не вывернула руку, перекатилась на бок, и поняла, что двигаться не может. В поле зрения попали опутавшие плечи и руки серые нити, и она поняла, что угодила в паутину.
– Кринза, сзади! – рявкнул где-то далеко Куница, донеслись ругательства Кувалды и топот копыт.
Девушка попыталась выпутаться, но не смогла даже шевельнуться.
– На помощь! – взвизгнула она, чувствуя, как внутри все смерзается от ужаса – неужели все, и ей предстоит сгинуть здесь, стать добычей отвратительной ядовитой твари?
Крика ее никто не услышал, а с ближайшего дерева спрыгнул паук, и засеменил к Орешку. Тот попытался отмахнуться дубинкой, но щелкнули жвала, и оружие разлетелось на щепки.
Нейли едва не стошнило, когда чудовище присело, будто собираясь испражниться, и из-под брюха высунулось длинное жало. Половинчик вскрикнул снова, но голос его затих, а через мгновение оборвалось ржание продолжавшей дергаться лошади, и животное замерло.
Паук развернулся в сторону Нейли, она увидела множество глаз на уродливой голове…
Из памяти всплыл тот день, когда столкнулась с похожей тварью, но куда меньшей – ей было шесть лет, и крестовник размером с ладонь забрался в ее спальню, так что она орала на весь замок, и прибежала горничная, да, и отец, и тварь разрубили на части, забрызгав черной слизью ковер, дорогой ковер из Романдо, с вышитыми единорогами на лугу.
Как давно это случилось… и как она обрадовалась бы, встань сейчас между ней и пауком отец!
Чудовище зашагало к девушке, в бок ему вонзилась стрела, еще одна выбила глаз, третья воткнулась в лапу. Но оно оказалось совсем рядом, она даже уловила его запах, не противный, похожий на аромат старых тряпок, что много лет пролежали в кладовке, и покрылись пылью.
Нейли сжалась, готовясь к боли и смерти… зеленое пламя заплясало вокруг, окутало девушку изумрудным коконом, и паутина распалась в прах. Девушка откатилась в сторону, и жало воткнулось в землю в том месте, где она только что лежала, кислая вонь яда перебила другие запахи.
– Получи, сожри тебя черви! – подскочивший к пауку Кувалда махнул топором, и одна из лап с хрустом надломилась.
Сверкнул меч в руках Ларго, в боку твари открылась длинная рана, из нее потело нечто тягучее. Нейли вскочила на ноги, с удивлением обнаружила, что клинок так и не выпустила, и ударила сама, целясь по задней ноге чудовища… перерубила ее легко, точно сухую ветку.
Паук издал негромкий, мелодичный свист, и завалился набок.
Кувалда ударил вновь, на этот раз по голове, и громадная тварь осела, перестала дергаться.
– Готов, – сказал Куница, опуская лук. – Счастье, что их было всего два.
Нейли оглянулась, и с удивлением обнаружила, что неподалеку валяется утыканная стрелами вторая тварь, поменьше. Буран, когда хозяйка покинула его, попытался удрать, но далеко не ускакал – его поводья сжимал Кринза, и жеребец хрипел, мотал башкой, но взбрыкнуть и не думал.
– Экая пакость, – гном сплюнул. – Что там с Орешком?
– Посмотрите, хотя я думаю, что ему ничем не поможешь, – эльф даже не повернулся туда, где лежал половинчик, он смотрел на Нейли, и взгляд его был требовательным. – А что это за заклинание, с помощью которого ты сожгла паутину?
– Я не жгла! – воскликнула девушка, вспоминая зеленое пламя, что слегка пощекотало ей кожу.
– А что же тогда случилось? – спросил Куница.
– Оно само, я не знаю… поверьте, честно… – забормотала Нейли.
Хоть она и была ошарашена, растеряна и руки ее подрагивали, все же заметила, что эльф покосился на остававшегося в капюшоне Ларго, и тот покачал головой. Интересно, и кто же тут на самом деле главный, и почему все-таки этот тип прячет лицо?
– Похоже, так и есть, – Куница кивнул и отвернулся, потеряв к девушке интерес.
Подошедший Кринза отдал ей поводья, и она нашла силы благодарно улыбнуться.
