«Во-первых, начальник комендатуры не входит в число проплаченных. И в его распоряжении резервная застава».
«Ещё четыре десятка человек…»
«Во-вторых, спасая свою задницу, командир здешней российской части вынужден будет оказать пограничникам помощь».
«Вот он и пошлёт символическую помощь. Как это называется — взвод?»
«Усиленный взвод, это ещё четыре десятка. И они ударят бородатым в спину. Совсем не такой уж безнадёжный расклад, право».
Девушка внезапно остановилась.
«Вот бы и вправду ударить им в спину. Пара дальнобойных лучемётов…»
«И корабельный десинтор, чего уж мелочиться. Чтобы эти горочки превратились в песчаные барханы» — эльдар кивнул на виднеющиеся вдали горные хребты.
«Ох, Таур… Мне иногда кажется, что вместо сердца у тебя вставлен четырёхкамерный насос. Из чистого титана».
«Ты не права, Туи» — эльдар обнял девушку. — «После матери я больше всех люблю тебя».
— Ва! — голос грубый, гортанный. — Молча абнымаются, да? А нам абнымат-цалуват тоже давай, да?
Добрый десяток неопрятных бородатых личностей щерили жёлтые зубы, в явном предвкушении. Автоматов при них не наблюдалось — всё-таки день, и логово кафиров рядом — однако экспресс-сканер мгновенно выдал расклад — у троих в широких штанинах прятались пистолеты, у прочих только ножи и короткие железные дубинки.
«Ну вот, окончательно настроение испортили» — в мыслях Туилиндэ сквозила брезгливая досада.
«Давай, Туи».
Бородачи разом взвыли, хватаясь за лица. Резко запахло палёным мясом. Миниатюрный перстень-лучемёт не в состоянии прожечь в человеке сквозную дыру размером с кулак. Поэтому в режиме автоматического огня он бьёт по глазам. Самостоятельно, бесшумно и без единого промаха.
— Пакость какая… — Таурохтар уже извлекал из кофра вещицу, более всего похожую на ручной электрический фонарик времён СССР: круглый алюминиевый цилиндр с маленьким раструбом. — Ладно… к аллаху в амбар!
Последние стенания резко оборвались, стихли в вечернем воздухе. Вместо бородачей пузырились, быстро впитываясь в сухой грунт, обширные тёмные лужи.
— Нельзя задерживаться, Туи, — поставив кофр на землю, эльдар принялся в нём ковыряться. — Телепорт готов к работе.
— Нет, Таур, — тонкие ноздри девушки чуть подрагивали.
— Что?
— Мы вытащим этого парня.
— Не сходи с ума, Туи. Там уже вот-вот начнётся бой!
— Мне без разницы.
— Тебя уволят, полоумная! Да я сам тебя уволю!
— И ты меня не уволишь, Таур. И никто… и даже если, то это будет потом. А сегодня — сегодня мы вытащим этого парня.
— … Да причём тут степень достоверности источников!
— Да при том! Ну как ты себе это представляешь: вот я звоню начотряда — так и так, мол, по авторитетному мнению проезжих журналистов, в эту ночь решили мудьжахеды перейти границу у реки… Знаешь, что он ответит? «Пойди проспись, Сергей Иваныч, и чтобы я тебя больше в таком виде не наблюдал!»
Денис тоскливо посмотрел в окно, где гулял пыльный ветер. Не верит… понятно, что не верит. А даже если и верит в душе, вида не подаст. И в штаб звонить не станет — кому охота перед начальством выглядеть дураком? Журналисты, тыры-пыры… тоже ещё агентурный источник.
— Сергей Иваныч, ну а если? Ну хорошо… но хоть наряды-то на заставу отозвать можно?
Против ожидания, капитан Веленев ответил не сразу.
— Ладно, с постами решим вопрос. — начзаставы тоже поглядел в окно. — Да… неспокойно у меня на сердце, Дениска. Ты в курсе, Басманов рапорт написал?
— Так не утвердили вроде пока…
— Устарелые сведения у тебя, лейтенант. Утвердили, мля. Так что назад его ожидать не приходится… да и слава Богу. И на замену нынче надеяться… Так что ты да я, вот и весь мой наличный офицерский корпус. Половина бойцов первогодки, и ладно когда ещё бойкая шпана, вроде Гвоздева… Не то и вовсе рядовой Кефалий — смотришь и думаешь, за что недокормыша от мамкиной титьки оторвали. А начальству всем похуй, похоже. Хорошо, миномёт у нас забрать руки не дошли. И боеприпасы выгрести… — капитан витиевато выматерился.
— Так я пойду? Ну, в смысле, боезапас на позиции…
— Панику тут мне поднять хочешь?
— Никак нет, — Иевлев одёрнул форму. — Хочу, чтобы всякие неприятности были загодя устранены. Если что, таскать патроны со склада под огнём…
Капитан сморщился, будто разжевал лимон.
— Давай, Дениска… Семь бед, один ответ.
…
Мотор негодующе ревел на подъёме, машину то и дело подбрасывало на колдобинах так, что колёса едва не теряли дорогу. Последние лучи заходящего солнца золотили горы, но здесь, в ущелье, уже копилась помалу густая синяя мгла.
Вцепившись в руль двумя руками, сержант Гвоздев гнал и гнал «уазик», будто стремясь уйти, оторваться от себя самого. М-да… вот это попал… Если бы кто-то продемонстрировал её портрет, он ни разу не усомнился бы — да фигня, фотомонтаж это. Просто из чувства самосохранения отверг бы иные варианты. Не может быть на целом свете таких нереально громадных глазищ.
А тут не фотомонтаж, выходит… Тут они в упор. Глаза в глаза. Чего теперь делать-то? Попал, ох, как попал ты, Саня…
