Дорога пошла под уклон, и Гвоздь, давая отдохнуть натруженному мотору, пустил машину накатом. Ладно… Для начала попробовать перетерпеть. С глаз долой, из сердца вон, ага. Ну а коли не ага… что ж. Отбухать срочную, тут уже не так и долго осталось. Москва, конечно, городишко немаленький, но и не бесконечный. Много ли в Москве корреспондентов? Корреспонденток, то есть… Тысячи три? Ну даже если и пять… Что скажет, когда встретит? А фиг его знает. Будет день, будет пища. Главное, ввязаться, а там бой покажет…
«Уазик», с выключенным мотором катящийся под уклон почти бесшумно, вывернулся из-за поворота, едва не въехав в группу бородачей в мешковатых штанах, чего-то раскапывающих посреди дороги.
— Алллааа!!!
Мелькающие вспышки, и мир вокруг со звоном рассыпался на мелкие осколки…
…
— … Всё вытаскивать, ребята. Всё до последнего патрона. Чтобы склад пустой стоял.
— Надорвёмся же, лейтенант, — коренастный веснушчатый «дед» счёл возможным проявить независимость. Но вместо уставного окрика «разговорчики!» Иевлев перешёл на задушевно-доверительный тон.
— Может так статься, Гоша, что к утру мы молиться будем на каждую гранату и каждый патрон. И потом, ты прикинь, какой случится фейерверк, если в этот склад попадёт хоть одна мина.
Сплюнув, Гоша вцепился в патронный ящик и попёр к выходу. Денис улыбнулся. Задушевный разговор вместо начальственного крика на русского человека всегда действует намного благотворней.
Последние лучи заходящего солнца золотили горы, но здесь, в ущелье, уже копилась помалу густая синяя мгла. И под покровом густеющих сумерек на заставе кипела осторожная, невидимая издали работа.
— Ну как дела, Петя?
— Эти уже отчистил, товарищ лейтенант! — распаренный рядовой Кефалий продемонстрировал четыре двадцатилитровые канистры зелёного цвета, установленные рядком. — Сейчас дочищаю пятую! Ещё одна только остаётся…
— Давай-давай, Петя, поторопись. Пёс с ним, пусть даже последняя приванивает бензином немного.
Идёю это подал умудрённый службой капитан Веленев. Вода для осаждённых ценность ненамного меньшая, чем патроны, и значительно большая, чем еда. И можно не сомневаться, что водонапорная бочка, сваренная из обрезка магистральной газовой трубы большого диаметра под огнём продержится всего ничего. Копаного колодца на заставе нет, насос в скважине для работы требует электричества… то есть, дизель-генератор должен быть в работе — а будет? Крайне сомнительно. И окажется весь наличный водяной запас — по паре солдатских фляжек на нос… К речке под огнём ползать прикажете? Так что шесть двадцатилитровых канистр с водой на огневой позиции вполне могут оказаться не лишними.
За приземистым зданием казармы расчёт единственного миномёта обихаживал своё детище. Восьмидесятидвухмиллиметровый «поднос» был установлен в импровизированном каземате — широкое железобетонное кольцо, вкопанное в землю до верхнего края и вдобавок окружённое бруствером делало скрытую позицию весьма трудноуязвимой. Рядом виднелся свежеотрытый окопчик, куда бойцы с пыхтением опускали ящики боезапаса. Иевлев слабо улыбнулся. Капитан прав — как удачно, что за перипетиями дележа постсоветского имущества между суверенными державами Таджикистан и Россия высокое начальство позабыло про миномёт. Какая-никакая, а всё же артиллерия. С одними гранатомётами пришлось бы совсем туго.
— Лейтенант Иевлев!
— Да, товарищ капитан!
Подходивший начзаставы был хмур и озабочен донельзя.
— Слушай, когда Гвоздев увёз этиху корреспондентов?
— Да давненько уже.
— Я спрашиваю, когда точно?
Денис поднёс к лицу часы, вгляделся в светящиеся стрелки и метки циферблата.
— Один час сорок… сорок пять минут, — внутренне холодея, произнёс он.
— Понятно… — капитан принялся хлопать себя по карманам. — Сигарету дай?
Иевлев тоже зашарил в кармане, вытянул вконец измятую пачку.
— В общем, так… — Веленев жадно затянулся. — Телефон не пашет. Не хотелось бы думать дурного, но так полагаю, обрезали, бляди. По рации у дежурного кое-как удалось выяснить, что сержант Гвоздев, не заезжая в отряд, высадил этих самых корреспондентов на автобусной станции. Это с его слов. После чего таки соизволил явиться к дежурному и объявил, что выезжает назад, на заставу. Точное время дежурный не засёк… дежурный, мать его! — капитан сочно выругался. — Но по всему выходит, едет он уже примерно час. Как минимум.
— Час? — беспомощно-глупо переспросил Иевлев.
Начзаставы остро взглянул на лейтенанта-двухлетку, вчерашнего студента.
— Значит так, лейтенант. Становись-ка ты на АГВ… Гвоздя в расположении нет поскольку. Гошка Санаев на «корд», это у него лучше всех выходит… Ну и вообще принимай командование с того края. А я отсюда, так выходит… После первого же бабаха дадим алярм в эфире. А дальше… дальше останется только стрелять и молиться.
Капитан криво улыбнулся.
— Нам до первых петухов простоять, всего делов. На рассвете «духи» сами развеются, подобно туману. Это они орать «аллахакбар» все как один мастера, а шахаду-то принимать реальных охотников негусто. Вертушка прилетит, и отправятся аллахакбары к гуриям всей толпой, роняя тапки.
…
