— Когда успел?
— Да вот… пока ты отсутствовал.
Пауза.
— Кстати, насчёт конца света… — Изя совсем перестала улыбаться. — Таур считает, тянуть нам больше нельзя. До начала разлива необходимо обзавестись домиком в мещёрских болотах. Но лучше тремя-четырьмя. В заброшенной деревушке.
…
— Что-то зачастили вы к нам, молодой человек.
Зав. отделения стояла в белом халате, как монумент.
— Так уж очень интересные у вас пациенты пошли, уважаемая Галина Михайловна, — улыбка Холмесова была на сей раз вполне умеренной. Он уже успел усвоить, что в общении с этой дамой более уместен строгий официоз. — К вам сейчас поступила некая Лариса Беляева. Как она?
— М-м… в принципе, ничего страшного. Электрошок. Но сейчас пострадавшая спит.
— И тем не менее мне необходимо переговорить с гражданкой Беляевой немедленно.
— М-м… Хорошо, в виде исключения, через полчасика зайдите…
— Галина Михайловна, мне это надоело, — совсем убрал улыбку Холмесов. — Я не родственник-посетитель, коему вы можете ставить свои условия. Я следователь МВД и веду дело. Так что исключения буду делать я сам, а вы, как лицо ответственное и должностное, мне в этом всячески помогать, договорились?
— Вы так самоуверенны…
— В достаточной мере, Галина Михайловна. Хотите, можете попытаться помешать проведению следственных мероприятий. И тогда в дополнение к протоколу опроса пострадавшей мною будет приложен акт о сознательном противодействии органам. Оно вам очень нужно? Так что не будем ссориться, и проводите в палату. Пожалуйста.
— Зина! — зычно окликнула «королева шприцев».
— Да, Галина Михайловна? — откуда-то вынырнула шустрая, как мышка медсестричка.
— Проводи товарища следователя к… м-м… этой… Беляевой.
Всю дорогу до палаты Алексей сдерживал ухмылку. Мадам, безусловно, уязвлена и разгневана, однако в другой раз понтоваться уже не станет. Как там говорил товарищ Дзержинский: «кто не хочет работать на совесть, будет работать за страх»?
— Вон, у окна, — не заходя в палату, кивнула медичка и мышкой ушмыгнула куда-то.
Пострадавшая лежала навзничь, руки поверх одеяла, каштаново-рыжие кудри рассыпались по подушке. Тонкое бледное лицо, с нежно-розовой кожей, нос с еле заметной горбинкой… Досталось девушке. Электрошокер «Taser M26» — зверская штука, такие даже американские полицаи с опаской пускают в ход. Согласно логике, девушка должна была стать первым номером в списке жертв этого сезона, вдобавок к четырём аналогичным случаям в сезоне прошлом. Сложность заключалась в том, что отлавливать этого маньяка начали поздновато, да и на зиму он затаился. С сентября залёг на грунт. Вполне логично — трахать оглушённые жертвы в сугробах достаточно экстремально даже для маньяков. Да вот не вынесла, видать, душа поэта, не дождалась начала мая. Ну что такое, в самом деле, восьмое марта, Международный женский день… огромное количество ярких, нарядных, цветущих красавиц проходит мимо — и все не его?!
История этой девушки, по идее, также должна была оборваться на пике юности. К счастью, сотовые телефоны получили уже довольно широкое распространение, и гуляющий обладатель оного оказался неглупым. То есть, не вступая в схватку с вооружённым маньяком, потихоньку позвонил в милицию. Застигнутый оперативно подкатившим нарядом за работой — то есть сладострастным обнажением бесчувственного тела — маньяк пытался бежать, но не успел уйти далеко и был оперативно задержан. Бдительный гражданин, кстати, тихо и незаметно растворился. И поиск его по номеру сотового ничего не дал — левая какая-то симка оказалась. Размер же ущерба потерпевшей сейчас предстояло установить. Вообще-то процесс освобождения жертвы от зимней одежды довольно длителен, так что конечной цели маньяк достичь не успел, но…
— Лариса… Лариса Петровна… просыпайтесь…
Девушка глубоко вздохнула и вдруг со сдавленным вскриком заслонила лицо руками.
— Лариса Петровна, не бойтесь. Вы в больнице, а преступник задержан. Всё хорошо, уверяю вас.
Помедлив, Лариса отняла ладони от лица. В глазах её медленно таяла тень ужаса.
— Вы кто?
— Я следователь. Следователь по вашему делу, — Алексей улыбнулся как можно более успокаивающе. — Меня зовут Алексей Львович Холмесов, старший лейтенант. Корочки показывать нужно?
— Да нет, зачем… — девушка вздохнула. — Что со мной было?
— Вот те на! — Алексей даже оттопырил нижнюю губу. — Это ж я должен вас спросить. Снять показания, официально. Давайте-ка по порядку, чтобы сразу в протокол. Ваша фамилия, имя, отчество?
— Беляева Лариса… погодите, вы же знаете? Откуда?
А здорово её звездануло электрошокером, подумал Холмесов, разглядывая тонкое лицо. И руки… пальцы тонкие, чуткие, как у скрипачки, а сильные…
— Мы при вас документ нашли, — он вновь улыбнулся, — студенческий билет.
— А чего ж тогда спрашиваете?
— Ну мало ли, — преувеличенно серьёзно ответил старлей, — вдруг фотография переклеена. Вдруг вы настоящую владелицу того билетика задушили и в Неву? В расчленённом виде, сейчас это модно.
Они встретились глазами, и девушка прыснула смехом. Вот, так-то лучше, мелькнула мысль. А то прямо комочек страха какой-то под одеялом…
