Вообще-то он не ожидал, что в гости будут приглашены все члены команды спасителей человечества — включая «группу техобеспечения» в лице Таурохтара и Туилиндэ и хозобслугу в лице Степана, Дениса, Изи и Алексея. Доклад по сути делали два гения, бородатый и безбородый. Более того, был приглашён и капитан «Хитроумного», сидевший сейчас в силовом-виртуальном шезлонге с непроницаемым лицом. Зачем всё это Сеятелям? Однако с богами, как известно, не спорят.
— У меня вопрос, — заговорил один из валаров. — Откуда взяты коэффициенты корреляции интегрального интеллектуального прогресса страны под названием Индия? В своём рабочем анализе я проводил сходные расчёты, но ничего подобного там не выходило.
— Видите ли, — Стасик поправил очки, — в своём анализе мы опирались на…
Они заспорили, сообразил Иевлев. Заспорили о деталях. Значит, не безнадёжно. Значит, возможность выхода из лабиринта в Царство Свободы не бесплодная фата-моргана. Больше всего Денис боялся, что хозяева прервут докладчиков какой-нибудь общей вежливой фразой, что-нибудь вроде «да, это всё интересно, но…» А может даже и не слишком вежливой. «Ваше прошение о помиловании отклонено ввиду отсутствия для такового всяческих оснований».
Он встретил взгляд Изи. Отчаянная надежда плескалась в её глазах, глазах волшебной лесной феи-целительницы. Денис перевёл взгляд на художника, затем на старлея — то же самое. Отчаянная надежда на чудо…
— Хорошо, — заговорила валарка в центре. — Похоже, вы нашли возможный выход из воронки инферно. Подчёркиваю — возможный. Однако от возможности до реального воплощения дистанция космического масштаба. Как вы намерены донести это до людей? Да не просто до людей — до тех, кто сможет провести всё человечество по огненной дорожке?
Нечеловечески огромные, миллиметров на пятнадцать зрачки смотрят в упор, как пулемётные дула.
— Я вижу твою мысль, уважаемая Туилиндэ. Напоминаю — демонстративное публичное нарушение режима инкогнито более высокоразвитой цивилизацией перед дикарями, находящимися ниже Порога, является одним из тягчайших преступлений вне зависимости от мотивов. И меры воздействия будут применены не только лично к тебе. Так что даже не думайте никто о таком варианте. Уверяю, это их всех окончательно погубит. Тем более сделать это вам никоим образом не удастся. Ваш капитан подтвердит — утечка информации будет локализована и дезавуирована. А если нет, то это сделаем мы.
Пауза.
— Ты абсолютно права, о мудрая Элентари, — Туи поникла головой. — Прошу прощения за недостойную и глупую мысль.
— Это должны сделать они сами. Люди. Никто кроме них.
Огромные зрачки смотрят не мигая.
— Есть идеи? Может быть, вы? Как фигура обладающая неким авторитетом.
Перельман, помолчав, медленно покачал головой.
— Я не сумею. Говорить внятно могу только с математиками. А с представителями власти… я вообще теряюсь перед напором дураков любого рода.
— Станислав?
Мальчик медленно покачал головой.
— Я не сумею. Меня даже в классе не слушают…
— Тогда кто же?
— Я! — и только спустя секунду Иевлев осознал, какую каверзу подстроил ему его собственный язык. Самостийный и незалежный, ага… Однако слово не воробей.
— Слушаем вас весьма внимательно, Денис Аркадьевич, — в нечеловечьи огромных глазах явно промелькнула усмешка.
Иевлев встал, как школьник. Зачем? Потом, потом… не сейчас, не лезьте хоть сейчас, вы все, посторонние мысли!
— Новые идеи общество воспринимает трудно. Сперва над ними смеются. Затем борются с ними. А потом, когда они пропитают мозги многих и многих, они вдруг становятся общеизвестной очевидностью.
— Весьма логично. И общеизвестно, — ирония в глазищах Элентари стала почти открытой. — Однако вопрос о другом. Как именно вы намерены достичь этого?
— Я книгу напишу, — ляпнул Денис. О боги, ну вот откуда оно берётся?! Нет, вернусь домой, первым делом к хирургу — нафиг не нужен мне такой язык…
Валарка вдруг рассмеялась, став чем-то чрезвычайно похожей на обычную человечью девушку.
— Вы умеете писать романы?
Денис неопределённо повёл плечом.
— Вообще-то не пробовал. Но, раз такое дело — а куда мне деваться? Напишу…
Вот, пожалуйста, теперь они смеются все. Насмехаются боги над смертным, понимаешь…
— Хорошо, — вздохнула Элентари. — В конце концов, несколько лет здесь не критичны. Наш разговор не завершён. Пробуйте.
Пятнадцатимиллиметровые зрачки смотрят прямо в душу.
— Но если книга выйдет скверной, и идея окажется опошленной…
— Да хорошую напишу! — похоже, иевлевский язык окончательно вышел из-под контроля. — Взахлёб читать будут!
Общий хохот. И остроухие все смеются, и свои… соратники, понимаешь…
Буйное июньское разнотравье разливалось вдоль натоптанных тропинок, и даже довольно густая тень под пологом леса ничего не могла поделать с этим разгулом жизни. Отчего серединой лета считают июль? Июнь — вот она, самая-самая сердцевина лета…
Раздвинув травинки, Перельман аккуратно срезал крупную, аппетитную сыроежку с розовой шляпкой, перевернул, рассматривая срез на ножке. Хм… ни одной червоточинки. Очень приличный грибок…
