— Ты не переживай, Стас, — Алексей поправил лучину, — это просто нервы у неё. Это не все легко переносят… известие о Конце света.
Конец щепы, обгорев, с шипением сорвался в воду.
— А много у нас лекарств?
— Как болеть будем, — откликнулся Ладнев. — Антибиотиков хватит до окончания срока годности, так полагаю. Йода — до конца жизни.
Пауза.
— А скоро он настанет, конец жизни?
— Слушай, Стасик!.. — вспылил художник.
Барбос, совсем ещё молодой пёсик двортерьерской породы, громко залаял во дворе, прерывая спор.
— Прошу прощения, не помешаю? — раздался знакомый голос с хрустальными нотками.
— Туи! — два взрослых мужика одновременно подались к двери.
Эльдар, встав в дверном проёме, оглядела помещение. Сегодня она была в полной боевой выкладке — планетарный скафандр антрацитово отблескивал в распахе «хамелеона», на безымянных пальцах обеих рук рубиново светились перстни мини-лучемётов. И в довершение ко всему — венец «охранки» на голове.
— Ну здравствуйте. Стёпа, Алёша, и ты, Станислав Станиславыч, — она чуть улыбнулась. — Дениса с Изольдой нет?
— Уехали за Изиной бабушкой, — Степан спешно развязывал фартук. — Да проходи же, чего на пороге-то стоять?
Обойдя комнату по кругу, Туилиндэ уселась на лавку. Мурёна и Баюн, прекратив возню, во все кошачьи глаза таращились на гостью.
— Крутой у тебя прикид, — первым заговорил Алексей. — Спецоперация?
— Да не особо и спец, на мой взгляд… Перестраховка. Наш капитан помешан на безопасности.
Она улыбнулась, печально и мудро, и у двух мужчин разом защипало сердце.
— Я ведь не так хотела с вами проститься, ребята. Даже платье приготовила… И потанцевать.
Она оттянула край маскировочного «хамелеона».
— Не хочу, чтобы вы запомнили меня напоследок такой.
И вновь в избе повисло молчание. Пронзительное молчание.
— Вы же не завтра улетаете? — нарушил тягостное молчание Стасик.
— Предотлётные дни. Дел масса, и уже двадцать девятого после обеда телепорт будет работать только на приём. Вернуться на борт можно, выйти из корабля нет. Так что мы с вами больше не увидимся.
Она судорожно вздохнула.
— Тем более что коммуникаторы я заберу сейчас.
В её огромных глазищах бездна Космоса.
— Я хочу попросить у вас прощения. У тебя, Стёпа. И у тебя, Алёша. Не смогла я сделать того, что должна.
Пауза.
— И вообще…
— Мы будем помнить тебя, Туи, — тихо откликнулся Алексей.
И вновь в избе пауза, долгая и тягучая.
В воздухе вспыхнула голограмма — Таур в полном боевом. Он сказал некую короткую фразу, и Туи вскочила на ноги, как пружинка.
— Так, и они здесь, — Таурохтар окинул людей цепким взглядом. — Замечательно. Туи, всех троих в телепорт. Сюда, на «Хитроумный». Почему не отвечает Борода?
— Я же забрала у него коммуникатор.
— Бездна! Ладно, с ним я сам… Туи, этих срочно на корабль! Станислав, ты всё помнишь, что хотел сказать?
— До последней буквы, — мальчик ткнул пальцем в очки.
— Очень хорошо.
Туилиндэ уже копалась в кофре.
— Идите все ко мне, в круг!
— Э… — Степан сделал неопределённый жест рукой.
— Стёпа, не дури! Валарам абсолютно всё равно, во что вы одеты!
…
Песок на берегу был крупным, красновато-коричневым, как хорошо прожаренная греча. Длинные пологие волны лениво накатывали на берег и отступали, оставляя после себя кое-где радужные мыльные пузырики, тут же лопавшиеся. Огненный край светила, маленького и злого, высовывался из моря, и даже близость к горизонту не могла до конца унять его ярость — родное Солнце на излёте заката имело бы багровый цвет, здешнее солнышко сияло подобно электросварке. От светила к берегу тянулась колышущаяся, неверная бело-голубоватая огненная дорожка, и в голове у Дениса само собой вдруг всплыло — «огненный мост».
Из гущи странного леса, более всего похожего на неимоверно увеличенную и вконец запущенную огуречную грядку, вынырнула стайка радужных мотыльков с длинными светящимися хвостами, попорхав, нырнула обратно в заросли. Все невольно проводили крыланов взглядами.
— Вас это отвлекает? — сидевший в призрачном светящемся кресле-шезлонге валар совсем по-человечьи щёлкнул пальцами, и огуречные джунгли мгновенно обернулись нагромождением гранитных скал, с пробивающимся из расщелины родничком. — Продолжайте, мы слушаем.
А ведь лица у них сильно смахивают на человечьи, проползла в голове Дениса посторонняя мысль. Прямо-таки совсем человечьи, если отвлечься от отдельных характерных черт. Да чего там — в каком-то смысле они даже более человечьи, чем у многих представителей рода хомо. И говорят по-русски так чисто и правильно, будто дикторы центрального телевидения… только рот при этом забывают открывать иногда… И всё-то у них продумано… Вот, пожалуйста, даже кресла-шезлонги эти… если бы аудиенция проходила стоя, то хозяева возвышались бы над гостями башнями, окончательно морально подавляя. В этой девушке, в центре, верных два с половиной метра. Явись она записываться в баскетбольную секцию, и тренер валялся бы в ногаху обхватив копыта… Господи боже, ну что за чушь лезет в голову в такой ответственный исторический момент?!
