Чёрные цветы полностью

«Он – часть острова. Или остров – часть Ионы. Трудно сказать точно».

Я провела пальцами по растениям, шагая по тропинке, и от моих прикосновений бледно-розовые цветы потемнели до густо-красного и лилового. Было что-то одновременно возбуждающее и отвратительное в том, как они – остров, или Иона, или оба – реагировали на меня.

«Ааа-ди-ди-ди!» – завела свою руладу одна птица, за ней другая, и следующая, пока целый хор нечеловеческих голосов не принялся выкрикивать моё имя. Мне следовало убежать в дом и запереться. Мне следовало дождаться на маяке, пока не вернутся мама с Дэвидом. Мне следовало сесть на самолёт и никогда не возвращаться в это странное, жуткое место, откровенно воспылавшее ко мне любовью. Или откровенно что-то хотевшее от меня. И я должна помнить, что это не одно и то же.

Сегодня стены дома Уэллсов были сплошь заплетены лианами с алыми цветами. Он стал практически неузнаваем по сравнению с тем, каким я увидела его в первый раз. Теперь он казался живым, дышащим – не просто груда старых развалин. Я задержалась на пороге, чтобы вынуть нож Леоноры. Сердце неистово билось о рёбра, пока я раскрывала острое лезвие.

«Дыши, Адди, просто дыши. Это всего лишь старый дом».

Я задела рукой косяк, и лиана тут же поймала моё запястье. Я отсекла её одним ударом ножа, и она упала на землю, извиваясь и увядая. Ещё один побег потянулся к моей ноге, и я отскочила, поспешив в комнату Леоноры. Кажется, всё же стоило подождать и взять с собой Билли. Но я уже здесь, и я не позволю напугать себе каким-то жалким лианам. Я слышала, как они карабкаются по стенам, задевая листьями замшелые камни.

– Не лезьте, пока я вас тут не спалила! – прошептала я. И шелест прекратился.

Я ничего не обнаружила ни рядом с арфой Леоноры, ни под ней. С помощью ножа я очистила стену, в которой его нашла, но там не было достаточно больших трещин, чтобы поместился дневник. Полуслепая от пота, я стала обдирать растения на других стенах, но не увидела ни дыр, ни трещин, а побеги мигом возвращались на только что освобождённые места.

– Где ты его спрятала, Леонора? – бормотала я, но отвечали лишь птицы, повторявшие моё имя. Я напрягла мозг, вспоминая, что сказала мне Вайолет: она хотела прочесть, но не смогла.

Распинывая по пути лианы, я поспешила на кухню, где на полу возле очага мы нашли чьё-то гнездо, и принялась выбрасывать из него накопившийся мусор. Прелая пальмовая листва, влажные побеги бананов, осклизлые остатки перьев и комки гниющих водорослей. То, что осталось от венка, сплетённого мною для Вайолет, уже побуревшего и вялого. Комки чьей-то шерсти, пряди волос. Поднялась неописуемая вонь, и мне пришлось натянуть на нос ворот рубашки, чтобы дальше копаться в мусоре, но это не помогло.

Я уже нащупала грязь на самом дне гнезда и готова была сдаться, когда коснулась края какой-то бумаги. Мигая слезящимися глазами, я снова копнула тошнотворную кучу и вытащила половину записной книжки, разорванной по корешку. Сохранившаяся задняя сторона обложки была сделана из посеревшей ткани, а страницы пожелтели и промокли, так что едва можно было прочесть записи, сделанные изящным почерком.

Лианы воспользовались моментом и подобрались к ногам, уже начиная оплетать лодыжки, но я обрезала их ножом и кинулась наружу, остановившись лишь на порядочном удалении от дома. Здесь я выронила половинку книжки, зажала рот руками и кашляла и кашляла без конца, пока лёгкие не опустошились, а желудок не завязался узлом.

Всё ещё не справившись с одышкой, я уселась, прислонившись спиной к толстому стволу и подставив дневник солнечному лучу, пробившемуся сюда через густую завесу листвы. Чернила выцвели и размылись, а старинный почерк с завитушками было и так нелегко разобрать, однако постепенно мозг начинал складывать знаки в слова.

Я пришла к неоспоримому и сокрушительному выводу, что цветы меняют оттенки не из-за меня. Это Вайолет. Должна сказать Ионе, что не моё прикосновение заставляет их из белых делаться розовыми и алыми, а моей сестры, но он слишком увлёкся идеей, что это я.

«Остров любит тебя», – повторяет он мне, и я позволяю себе думать, что, может статься, и он тоже меня любит…

Что случится, если я признаюсь, что это не меня любит остров? Останусь ли я для Ионы такой же желанной? Станет ли он по-прежнему встречать меня по ночам и уводить в свои сокровенные места? Мы так же…