На меня словно вылили ушат холодной воды, я с трудом удержалась на ногах. Голова предательски закружилась и к горлу подступила тошнота. Перед глазами пронеслись картинки из прошлого, встречи с Генадьевичем, даты, числа. Меня начало колотить.
– Авария, – хрипло пробормотала я.
– Именно, маленькая, авария. Проклятая авария, из-за которой я тогда пропал и не вернулся. Рахманенко вытащил меня из СИЗо, а потом и из-за решетки, я отделался легким испугом в обмен на свободу. Вот почему я был тогда груб с тобой, вот почему бесился и уходил, я пытался расстаться и снова возвращался.
Он разжал пальцы, и я рухнула на стул.
– Почему ты мне ничего не сказал? – я не узнавала свой голос. Мне казалось, что только что меня ударили в самое сердце ножом, а потом провернули его несколько раз.
– Струсил, – жестко ответил Артур и закурил, – мне пригрозили тюрьмой, а еще и тем, что с тобой разберутся люди Рахманенко, тогда я его боялся и струсил. Сбежал.
Я, пошатываясь, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Меня трусило, подбрасывало, зуб на зуб не попадал. Почувствовала его сильные руки на своих плечах и сломалась. Обернулась к нему и ударила по щеке, потом еще раз и еще. Он стоял, не шевелясь, не пытаясь меня остановить, не сопротивляясь.
– Почему ты мне не сказал, почему? Все могло быть иначе! Трус! Жалкий трус! Дурак! Идиот!
У меня началась истерика, все выплеснулось наружу. Я уже не могла держать себя в руках, я била его по груди и срывалась на крик.
– Почему? Я имела право знать!
– Прости, – тихо сказал он и обхватил мое лицо ладонями.
– Как ты мог вот так просто уйти? Сволочь! Я же любила тебя! Я могла пройти с тобой все. Я бы ждала тебя сколько надо...Ненавижууу!
Хотела ударить. А вместо этого зарылась в его волосы пальцами и притянула к себе. Мы соприкоснулись лбами, оба дрожали.
– Я любила тебя..., – простонала я и почувствовала, как он прижимает меня к себе еще сильнее.
– Я знаю. Тогда я этого не понял. Я жалею о каждой минуте, которую провел не с тобой, о каждом дне без тебя. Я искал тебя...было уже поздно...
По моим щекам текли слезы. Наверно так я расставалась со своей ненавистью – болезненно, горько. Не знаю, как это получилась, но я сама его поцеловала, коснулась его губ губами и он вздрогнул. Поцелуй был соленым от моих слез.
Сейчас я целовала его иначе, не как расчетливая Инга в стремлении соблазнить. Сейчас я целовала того Артура, с которым рассталась много лет назад. Я поглощала его дыхание, прижимаясь к нему всем телом, я целовала любимого из прошлого, а не ненавистного из настоящего. И он почувствовал перемену во мне, отвечал страстно, но его губы больше не порабощали, нет, он целовал меня, даря ласку, вытирая слезы с моих щек большими пальцами, перебирая мои волосы на затылке.
– Не плачь, я все еще не могу видеть твои слезы, – шептал мне на ухо, спускаясь горячими губами к шее, – не плачь, я больше никогда не уйду, если ты не прогонишь.
В этот момент мы оба замерли, понимая, что его слова требуют моего ответа. Если оттолкну сейчас, то больше он никогда мне этого не скажет, даже если попрошу, а если отвечу, то потеряю себя снова. Я посмотрела ему в глаза и захлебнулась. За такой взгляд Васька отдала бы полжизни. А Инга? Нет больше Инги, никогда не было. Пусть она сгинет навсегда. Я хочу счастья, я хочу любить его сегодня, сейчас, пусть это самообман, но я устала бороться. Я больше не могу и не хочу...
– Не уходи, – тихо ответила я, – никогда больше не уходи.
Артур застонал и снова нашел мои губы, его руки лихорадочно гладили мою спину, плечи. Мы остро нуждались в этой близости оба. Не в сексе, не в очередной схватке, а именно в близости. Сейчас, немедленно я хотела его всего, такого, дрожащего неуверенного в себе, слабого. В этот момент он был моим. Впервые за все время, что я его знала. Я принялась лихорадочно расстегивать его рубашку, а он мою блузку. Мы понимали, что нас могут застать в любую минуту, но остановиться уже не могли. Артур потянул мой лифчик вниз, и закрыл мне рот губами, когда я хотела вскрикнуть от прикосновения его горячих пальцев к соскам. Таким тугим и чувствительным. Мне было мучительно сладко в его руках, сладко до горечи. Я касалась его голой груди жадными ладонями, наслаждаясь прикосновением к его коже. Я позволила чувствам вернуться, я дотрагивалась до него с любовью и понимала, что сейчас мне с ним хорошо по-настоящему, потому что я это я. Артур поднял мою юбку до пояса, затем подхватил меня под колени и посадил на стол. Прелюдий не было, мы испытывали жадную потребность друг в друге немедленно, и когда его пальцы отодвинули полоску трусиков в сторону, я нетерпеливо притянула его к себе. Почувствовала, как твердый член осторожно раздвигает стенки, лона заполняя меня всю, и подалась вперед, принимая его как можно глубже. Мы замерли, тяжело дыша и стараясь не издать ни звука, посмотрели друг другу в глаза и вдруг Артур тихо спросил:
– Ты все еще любишь меня, Василиса Прекрасная?
