– Верни наши груши, серый разбойник!
Но волк, как водится, не отозвался, а стремглав бросился бежать. Следом за ним поспешила и Купава. Она проскочила лазейку в заборе и, сбежав с откоса, помчалась за воришкой. Вскоре они миновали речку и лужок, и тут началась та самая дубрава. Они неслись дальше среди деревьев, и ветки хлестали девушку, пока Купава не выскочила на заросшую чертополохом и крапивой поляну, на которой стоял двухэтажный деревянный дом с высокими колоннами из мачтовых сосен под небольшим портиком. Видимо, когда-то давно усадьба знавала и лучшие времена, ещё кое-где виднелись под фронтонами и окнами следы давней роскоши – остатки побелки и покраски. Подле дома оказалось некошено, но в разные стороны от него расходились едва приметные тропки…
Волк привычно проскочил в чуть приоткрытую дверь. Купава не решилась вот так запросто зайти в чужую обитель, пускай, по всей видимости, и заброшенную, но от которой за версту несло потаённой опасностью, страшной и непонятной.
«Где я? Что это за мрачная усадьба в тёмном лесу? Что за странный волк с корзинкой в зубах? Явно он нёс груши кому-то, но кому? Кто здесь может жить или даже скрываться от властей и людей? А вдруг тот самый душегуб-кровопиец, о котором все, от мала до велика, говорят в городе? Но это не старое кладбище, где он прячется…» – подумала Купава и пожалела, что так необдуманно бросилась за зверем. Со страхом она закрутила головой, высматривая помощь. Но вскоре припомнила, что в городке в последнее время не слышала никаких разговоров о беглых солдатах или крестьянах, тем более о разбойниках, давным-давно промышлявших с кистенями на лесных дорогах вдоль Оки…
От подружек она не раз слыхала ту глупую, но страшную историю о загадочном Чёрном барине, якобы пьющем кровь у своих жертв. Он, по слухам, все ночи напролёт скитался как неприкаянный вокруг запуганного городка, но особенно любил таиться подле старого кладбища. Купава даже не раз и не два пробовала расспросить тётушку об этом, но та только отмахивалась от племянницы и невозмутимо отвечала:
–Это всё полная ерунда. Я часто бываю на старом кладбище, ведь кому-то, пардонэ муа[5], надо ухаживать за могилами, и ни разу не встречала сего чёрного господина либо его несчастных жертв.
– Но знакомые девицы своими глазами видели его! Они невзначай шли за ним с прогулки, около старых склепов. Он осерчал и погнался за ними. Девушки насилу уцелели, подняв такой крик, что прибежал кузнец.
– Какая-то бессмыслица, милая Купава. Им, твоим барышням, скорее всего, что-то померещилось в сумерках – у страха, как известно, глаза велики. Или они начитались модных романов о нечистой силе, или наслушались небылиц от выпивших кучеров, вот им и видится вокруг всякая чепуха. Велишь и мне ходить на кладбище с осиновым колом на случай встречи с упырём?
– Не ведаю, тётушка, что будет лучше: осиновый кол или серебряная пуля, – но девчонки, когда шли за Чёрным барином, рассмотрели, что у него вместо башмаков или сапог торчали настоящие чёрные копыта! И ещё за ним по траве тянулся след – только вообрази – кровавый!
– Милочка моя, когда мы с твоей мамой были ещё детьми, наша нянечка, царство ей небесное, нас тоже пугала глупыми виршами, их и стишками назвать совестно… Подожди, сейчас, может, и припомню:
– Ой, как страшно и забавно! А почему вы мне раньше не рассказывали стишок?
– Да считала просто чепухой и баловством. Лучше почитай баллады Жуковского.
– Зря вы, тётушка, не верите в Чёрного барина. Если бы я была взрослой, я бы непременно сообщила городничему и устроила поиски упыря.
–Купава, ты ещё сущий ребёнок! Если урядник[6] до сих пор никого не разыскивает, значит, нету никакого Чёрного барина…
Пока Купава преследовала волка, погода, видимо, поменялась, и теперь над верхушками деревьев выглядывало неприветливое оловянное небо. Чтобы совершенно золотые, тяжёлые – небось, весом полпуда потянут, не меньше, – косы ей не мешали, она ловкими пальцами окрутила затылок узлом. И заодно огляделась в поисках приличной палки, а то с голыми руками заходить в незнакомый дом, где прячется волк и ещё неизвестно кто, – может, тот самый Чёрный барин, – она не решалась.