Сара Морган погибла в результате взрыва, потому что кто-то обработал переплет книги взрывоопасной смесью, содержащей нитроглицерин. В то же время Калибан требовал у меня черный часослов, для окрашивания которого использовалось, как выяснилось, потенциально опасное вещество. Вот, наконец, и совпадение – связующее звено между этими двумя делами.
Пару дней ты пролежала в постели с жаром и ознобом: сестра Акилина утром и днем приходила к тебе и приносила горячий бульон. Впервые за все время ты пропустила занятия в школе.
На третий день она просит тебя спуститься в подвал – куда категорически запрещалось входить воспитанницам – в половине первого ночи.
Ты закутываешься потеплее и отправляешься туда, не зная, что тебя ждет, но в то же время тебе не терпится побыть наедине с сестрой Акилиной – так хочется получить от нее немного тепла и заботы…
Монахиня ждет тебя на последней ступеньке лестницы со свечой в руке: она тепло одета и принесла для тебя митенки, шарф и кожаные альпаргаты. И вот ты на седьмом небе от счастья, вся окутанная теплом – может быть, это и есть твоя версия сказки Андерсена?
Однако сюжет меняется, предлагая совершенно неожиданные и интересные повороты.
Сестра Акилина достает ключ, и ты следуешь за ней до двери в конце коридора. Монахиня открывает ее с улыбкой, которую ты пытаешься разгадать: тебе кажется, в ней таится гордость.
Она пропускает тебя внутрь, и ты застываешь на месте с открытым от изумления ртом.
– Это библиотека старцев. Проходи, я познакомлю тебя с ними.
Несмотря на стеллажи, возвышавшиеся до потолка, сразу заметно, что эта библиотека отличается от той, что открыта для воспитанниц и монахинь на первом этаже. Книги здесь не выстроены в строгом порядке на полках: это, скорее, библиотека для работы, потому что тома лежат, сгруппированные по переплетам, а не стоят вертикально, как ты привыкла видеть. И еще там есть мольберты, огромный рабочий стол, сотни баночек с красками самых разнообразных цветов, кисточки, пуансоны [10], и в воздухе стоит запах выделанной кожи животных. Ты сразу замечаешь эти куски кожи, натянутые на деревянные рамки.
На центральном стеллаже красуется деревянная табличка с вырезанной надписью:
«Греби в своей собственной лодке».
Ты еще не знаешь об этом, но эти слова станут впоследствии твоим девизом по жизни.
– Сюда приходят читать какие-то старцы? – спрашиваешь ты. Тебя еще не озарило понимание, что перед тобой открылась дверь в новый мир.
– Вот они, старцы, – отвечает монахиня, показывая на древние тома вокруг. – Им сотни лет, и о них надо заботиться. Они ведь живые существа, и им требуется особый уход: они сморщиваются, рассыхаются, деформируются, теряют подвижность в сочленениях.
– Это мастерская по реставрации книг?
– Не совсем. Это место, где ты сможешь стать настоящим специалистом-библиофилом. И наш первый урок начнется прямо сейчас. Например, из-за того, что ты сделала с книгой, вырезав из нее иллюстрацию – кстати, нам придется заниматься ее реставрацией, – теперь этот экземпляр является некомплектным. – Сестра Акилина пронзает тебя своим взглядом, приковывающим тебя к месту. – Если б ты продолжила свои набеги и от книги осталось бы меньше половины, то такой экземпляр назывался бы фрагментарным. Но, представь себе, есть коллекционеры, собирающие и такие книги, и, напротив, есть те, кого интересуют только нетронутые экземпляры, с неразрезанными страницами. Многих очаровывает возможность обладать книгой, которую прежде никто не читал, – но парадокс в том, что сами они тоже потом ее не читают.
В первую очередь тебе необходимо понять странное поведение библиофила. Эти люди посвящают свою жизнь поискам какой-нибудь редкости, уникального экземпляра. Удовольствие, получаемое ими от приобретения книги, обратно пропорционально количеству экземпляров, оставшихся от тиража. Так, например, знаменитый библиофил девятнадцатого века по фамилии Пиксерекур приобрел единственный, как считалось, сохранившийся автограф Марии-Антуанетты. Однако спустя некоторое время на аукционе появился еще один автограф казненной королевы, тоже объявленный уникальным. Пиксерекур также приобрел его – и обнаружил, что подписи не совпадают. Но как же узнать, какой из автографов фальшивый, а какой – настоящий?
– О боже! Он уничтожил один из них! – вырывается у тебя.
– Именно. Один из экземпляров был сожжен. Наугад, потому что коллекционеру было важно, чтобы в мире остался единственный автограф Марии-Антуанетты, принадлежащий только ему. И для него не имело значения, подделка это или нет.
Ты молчишь, не в силах что-либо произнести, поглощенная словами монахини.
– И вот тут в дело вступаем мы.
– Кто – мы? Эгерии? – спрашиваешь ты.
