– Это был человек-фейерверк. Он вел такой образ жизни, какой мало кто из книготорговцев может себе позволить – если, конечно, фортуна не улыбнется вам однажды… а потом еще много раз за все те годы, что вы посвятили своей работе. Все мы мечтали о сделке, которая позволила бы нам уйти на покой; у Эдмундо же такие подарки судьбы случались не раз, а потом он проматывал все деньги и ему снова везло. Вот же странность, вы не находите?
Все это совпадало с тем описанием, какое дала своему мужу Гойя.
– У вас есть доказательства или догадки о чем-то конкретном, о каких-то источниках этой подозрительной удачливости Эдмундо?
– В последние месяцы он был такой таинственный, гордый, часто приезжал в Мадрид и виделся со всеми знакомыми книготорговцами, излучал энтузиазм и все время пребывал в какой-то эйфории – знаете, с такой улыбкой на лице, как у человека с зависимостью, раздобывшего вожделенный наркотик… Это очень легко распознать.
И опять слово «зависимость». Любопытно.
– Поговаривали, что он, как настоящий стервятник, нацелился на какое-то ковидное наследство, нечто очень значительное, – продолжал свой рассказ Гаспар. – Не сомневаюсь, что ему удалось бы сорвать на этом деле большой куш, он был настоящим заклинателем змей.
– А что вы можете рассказать о его отношениях с Сарой Морган? По словам ее отца, они были знакомы и у них имелись какие-то дела.
Гаспар вздохнул – как мне показалось, с грустью или безысходностью.
– Сара была исключительной женщиной, лучшим специалистом, номер один в своей области. Она была рождена и воспитана для этого. Ей очень быстро удалось превзойти своего отца – в отличие от него, неисправимого романтика, она была более практичной и рациональной. Книги тоже были ее страстью, и Сара была их настоящим хранителем, благодаря своей работе и тем должностям, которые она занимала. И я не утверждаю, что она не любила своего мужа, но…
– Что – «но»?
– Старина Алистер вам на это даже не намекнул, верно?
– Не намекнул на что, Гаспар?
– На то, чего он не хотел замечать, – что они были любовниками. Проведите расследование, и вы найдете доказательства – их не может не быть; неверные супруги всегда в конце концов выдают себя, когда измена затягивается.
Итак, два известных библиофила, женатый мужчина и замужняя женщина, состоящие друг с другом в любовной связи, погибают с разницей в несколько дней в Витории и Мадриде. А ведь мне даже в голову не приходило, что у этих двух убийств мог быть личный мотив… Я был ослеплен «Черным часословом» и загадочным миром библиофилии, но, возможно, эта трагическая история связана всего лишь с супружеской неверностью.
В этот момент зазвонил мой мобильный телефон, и я увидел на экране имя Эстибалис. Судя по настойчивости звонка, дело было безотлагательное.
– Гаспар, мне нужно заняться сейчас другими делами. Я возьму у вас визитку на случай, если мне еще понадобится ваша… консультация. Сейчас я позвоню вам, чтобы у вас тоже был мой номер.
– Приходите когда хотите, инспектор Кракен. Вы всегда можете найти меня здесь. И, знаете, я уверен, что очень скоро мы с вами снова увидимся.
Я вышел из лавки и зашагал вниз по улице, направляясь к дальней скамейке, где можно было поговорить, не опасаясь посторонних ушей.
– Какие-то новости? – сразу же перешел я к делу. – Лично у меня много интересного.
– Полагаю, у меня тоже. Вдова Эдмундо не выдержала наконец и сегодня утром позвонила мне, чтобы кое в чем признаться. Она рассказала, что муж измучил ее своими изменами – по ее подозрениям, у него была интрижка с той студенткой, сотрудницей магазина, и подобное случалось, конечно, не в первый раз. Мы изучили записи с камер наблюдения в день убийства, и выяснилось, что Лореа солгала нам в своих показаниях: на самом деле она приходила в книжный магазин рано утром, еще до его открытия. Она находилась в помещении, не включая свет, около двадцати минут, а затем ушла. Эдмундо говорил жене, что не хочет продлевать студентке контракт на стажировку: очевидно, как считает Гойя, это означало, что он устал от нее и решил с ней расстаться. Я сейчас у себя, в полицейском участке Лакуа; нужно вызвать эту девушку и повторно взять у нее показания. Оказывается, как только мы ушли от нее из больницы, Лореа тут же попросила выписать ее по собственному желанию – а ведь мне показалось тогда, что она была еще совсем слаба… В общем, нам нужно найти какие-то доказательства: возможно, она сама намеренно отравилась минимальной дозой анилина, чтобы отвести от себя подозрения и выглядеть случайной побочной жертвой убийства.
– Ну и тип был этот покойный Эдмундо, – не мог не прокомментировать я. – Кстати, у меня тоже новое направление расследования, и, что самое интересное, я нашел связь между двумя преступлениями. В мире библиофилов ходили слухи, что Эдмундо и Сара Морган были любовниками. Это открывает перед нами целый ряд новых версий и новых подозреваемых. Возможно, одно или оба убийства совершила сотрудница-практикантка… Или же это была хитроумная западня, устроенная женой Эдмундо?
