Место было действительно впечатляющее, со стойками из зеленого мрамора и бронзовыми светильниками, что отчасти напоминало интерьер круизного лайнера начала XX века.
– А вот что мы хотели вам показать, – прошептал Гаспар. – Это наше национальное достояние, «Капсула времени» с посланиями выдающихся людей – они надежно хранятся, как самые ценные сокровища, в подвале этого здания.
К нам подошел человек в форме охранника, больше похожий на посыльного в гостинице.
– Сеньор де ла Куэста, – почтительно поздоровавшись, сказал он. – Я могу вам чем-то помочь?
– Фабио, я сегодня со спутниками: это инспектор Мадариага, инспектор Айяла и мой коллега-букинист. Мы хотели бы попасть в «Капсулу времени».
Фабио, со своей рыжеватой бородкой и квадратным черепом, склонил голову набок.
– Вы же знаете, что она не открыта для свободного посещения, – размеренным замогильным голосом произнес он.
Как ни странно, хотя вид у охранника был очень услужливый, он не желал нарушать инструкции ради кого бы то ни было.
– Фабио, я работаю в бригаде по сохранению исторического наследия, – вмешалась в разговор Менсия. – Я смогу войти в хранилище с судебным ордером, и я его получу, если будет необходимо. Но наше расследование не терпит промедления, и вы очень облегчите нам жизнь, если прямо сейчас проводите нас в эту «Капсулу времени»… А услуга, оказанная полиции, сами понимаете, может и пригодиться. Мало ли что бывает – какой-нибудь штраф, разрешение на проживание родственника…
Фабио посмотрел на инспектора Мадариагу с понимающим видом практичного человека, не желающего наживать себе врага.
– Хорошо, я вас проведу туда ненадолго – но только сеньора де ла Куэсту и полицейских. Господину букинисту придется остаться здесь.
Мы все кивнули, за исключением Гаспара – тот, раздосадованный, что-то пробормотал и под благовидным предлогом удалился, чтобы не усложнять ситуацию.
Фабио имел телосложение бизона – с напряженной спиной, мощными плечами и крупным туловищем, к которому прилагался также массивный пятидесятилетний живот. Он провел нас в подвальное помещение, и мы следовали за ним по коридору, пока не дошли до внушительной круглой двери около двух метров в диаметре.
– Это бывшая бронированная комната банка, – пояснил Фабио. – Она двухуровневая, сейчас сами все увидите.
Ему не пришлось использовать свое могучее телосложение, чтобы повернуть ручку-штурвал, потому что металлическая круглая дверь была открыта.
Мы вошли в это бронированное хранилище, представлявшее собой коридор, по обеим сторонам которого располагались ряды сейфов – ячеек трех разных размеров. Маленькие, похожие на почтовые ящики, находились на самом верху, средние размещались посередине – в них как раз мог бы поместиться экземпляр книги вроде нашего неуловимого «Черного часослова». Самые большие ячейки были расположены на уровне наших колен.
– Здесь тысяча восемьсот сейфов, и пока только шестьдесят из них заняты посланиями писателей и других выдающихся людей – режиссеров, ученых, артистов, – сообщил Фабио.
– Смотрите, на ячейках с латунными пластинками указаны даты, когда туда было помещено послание и когда его предстоит извлечь, – обратил наше внимание Хуан. – Например, сейф Берланги был открыт в две тысячи двадцать первом году, когда ему исполнилось бы сто лет. Там, вместе с другими документами, хранился неизданный сценарий. Тут есть также «почтовый ящик» братьев Мачадо и ячейка Ферлосио, куда вдова писателя поместила его лупу, с помощью которой он продолжал писать до конца своих дней. И моя обожаемая Ана Мария Матуте, сейф под номером пятнадцать двадцать шесть. Согласно ее распоряжению, его следует открыть только… – Хуан, преисполненный энтузиазма, подвел нас к ячейке. – Только в две тысячи двадцать девятом году. Впрочем, нам известно, что она туда положила: это первое издание «Забытого короля Гуду», ее любимого романа. И моего, кстати, тоже. «Тогда как у разума есть предел, у глупости же и злобы нет видимого и достижимого дна», – процитировал он наизусть. – Что еще? Пишущая машинка Никанора Парры, сундучок с землей от дома Габриэля Гарсиа Маркеса в Аракатаке, памятная табличка со знаменитой первой фразой из книги «Сто лет одиночества»…
Я прекрасно понимал его энтузиазм, его необыкновенное воодушевление. Прозаичный владелец типографии превращался тут словно в дирижера оркестра, вдохновенно рассказывающего о прекрасных партитурах. В этой «Капсуле времени» было что-то священное, она казалась чем-то вроде храма и места поклонения. Мне пришло в голову, что металлический интерьер хранилища, выполненный в серебристом и золотом цвете, придавал ему вид фантастического космического корабля.
Инспектор Мадариага и я осматривали все вокруг цепким взглядом следователей. Фабио все время был рядом с нами, поэтому Хуан де ла Куэста проявлял достаточно благоразумия, чтобы не упоминать книгу, которую я искал, но он посмотрел на нас с выразительным видом, словно говоря: «Прекрасное место для тайника, не так ли?»
