– Именно так. С тех пор как не стало наших родителей, все мы жили с дедушкой, который и воспитал всех нас: мою старшую сестру, меня и моего младшего брата… Ну так что, вы принимаете мое приглашение? Мы могли бы поговорить там об экземплярах, которые мне хотелось бы найти с вашей помощью, – настаивает Диего.
Тебе уже доводилось видеть этот пылающий огонь в глазах, сосредоточенных на какой-то своей далекой цели на горизонте, и все разговоры в итоге сводились к тому, чтобы найти способ пополнить коллекцию очередной вожделенной книгой. Он, конечно, еще слишком молод, чтобы быть настоящим коллекционером, но в нем чувствуется аристократизм, утонченность прирожденного библиофила. И он очень красив, напоминает тебе породистого скакуна своей благородной и безупречной внешностью.
– Итаке нужно заниматься своими уроками, а я с удовольствием приму ваше приглашение. В моем распоряжении имеется сейчас несколько экземпляров, которые я собираюсь выставить на продажу, и вы будете первым, кто сможет это увидеть.
Сестра Акилина использовала свой старый проверенный трюк, действовавший как волшебное заклинание. Тебе прекрасно известен этот прием – это была одна из первых хитростей, которым научила тебя монахиня, когда у тебя еще имелась возможность сопровождать ее к коллекционерам.
После слов сестры Акилины «вы будете первым, кто сможет это увидеть» глаза молодого человека тотчас загораются. Это всегда действует безотказно.
Перед твоими глазами уже рисуется эта картина, как Диего следует за монахиней, почти истекая слюной в предвкушении своего нового приобретения – девственного и уникального, доставшегося только ему, – и сестра Акилина увлекает его за собой, словно гамельнский дудочник.
Но в этот момент тебе вдруг становится неспокойно.
Куда она его поведет?
За окном бушует непогода, ветер налетает неистовыми порывами на конские каштаны, заставляя их ветви яростно сражаться друг с другом.
Бульвар Фрай Франсиско совершенно безлюден – никому и в голову не придет выходить на улицу в такую погоду.
Ты понимаешь, что сестра Акилина не поведет Диего за пределы школы, а единственное место, которым можно впечатлить потомственного библиофила, – это библиотека старцев, подвал, где ты практически жила все эти последние годы. Однако именно там находится мастерская, где вы изготавливаете свои подделки, продаваемые сестрой Акилиной; там же вы дубите кожу и состариваете пергаменты, делаете бумажную пульпу, если это необходимо.
Нет, вести Диего туда не самая разумная идея, а сестра Акилина очень разумна.
Даже слишком.
Я смотрел на надгробие Марты Гомес, и в моих глазах были только вопросы. Что находится под этой серой плитой? Кто там покоится? Мама Германа, моя мама? Или там вообще пусто?
«Это не может закончиться так», – тихо повторял я, после того как облегчил свое сердце рыданиями перед этой могилой на кладбище Вильяверде.
За спиной у меня послышался шум, но я даже не обернулся – мне было все равно.
– Мне позвонил твой дедушка, – услышал я голос Эстибалис, когда она подошла. – Он волнуется за тебя, все мы волнуемся за тебя. Это для всех нас ужасный шок.
– Это какой-то абсурд, – произнес я, позволив ей обнять меня со спины. – Калибан же согласился дать мне больше времени. Это абсурд! Я в это не верю!
– Унаи, я разговаривала с инспектором Мадариагой. Обнаруженная кровь была пролита еще до последнего звонка Калибана. Это означает, что на момент вашего второго с ним разговора он ее уже убил. Или она была мертва. В любом случае Калибан продлил тебе срок для поисков «Черного часослова», когда заложницы, Итаки, уже не было в живых. Он никого не мог тебе отдать. Он тебя обманул. История с похищением закончена.
– Ничего не закончено, Эсти. Осталось еще множество неясностей. На самом деле, чем дальше заходит наше расследование, тем больше вопросов у нас появляется. Кто убил всех троих – это один и тот же человек? Куда делось тело Итаки? Является ли проклятый «Черный часослов» мотивом для всех трех убийств? И если говорить о моей семейной истории: какова разгадка моего появления на свет, почему мама меня оставила, зачем мой отец выдавал Марту Гомес за мою мать и действительно ли Герман ее сын?.. Ты хочешь, чтобы я продолжал, Эсти? Это дело слишком далеко от того, чтобы его можно было считать законченным.
Эстибалис встала рядом со мной, глядя на надгробие Марты Гомес.
– Знаешь, для меня ты всегда был кем-то вроде Бэтмена.
– Что, прости?
– Ты сирота, твой отец погиб во время нападения грабителей, и у тебя было прозвище, как будто от тотемного животного… Ты был настоящим Брюсом Уэйном. Ответственным, справедливым, помешанным на защите своего города.
Мне было сейчас не до подобных метафор.
