– Это внук Касто Оливьера – того самого, стараниями которого мой отец угодил в тюрьму по сфабрикованному ложному обвинению. Того самого Касто Оливьера, заплатившего двум бандитам, чтобы они зарезали моего отца. Так что этот молодой человек из того рода. Из тех людей, уничтоживших мою семью.
Чего-то подобного ты и боялась, когда монахиня подошла к Диего, с таким сдержанным взглядом, и пригласила его посмотреть экземпляры, которые на самом деле были у вас еще не готовы.
– Сестра, что вы сделали?
– Я ничего не сделала, детка. Не нужно подозревать меня в чем-то неподобающем – я провела много лет, обдумывая этот момент. Ничто из того, что привело меня сюда и что заставило здесь появиться этого молодого человека, не было случайностью. Мне не нужна месть; я просто хочу вернуть то, что принадлежит мне.
– Это невозможно, сестра. Что прошло, то прошло. Никто не сможет вернуть вам ваших родителей, вашу молодость, украденную у вас жизнь и вашу огромную библиотеку.
– Мне не нужна библиотека Касто Оливьера, – говорит сестра Акилина. – Мне она ни к чему. Я хочу только один-единственный экземпляр, самый дорогой моему сердцу и самый роковой – тот, из-за которого и началась вся эта война.
– Эта война принесла уже слишком много несчастья. Не продолжайте ее: тот человек сейчас очень стар, он скоро умрет, и никто уже не вспомнит, какое зло он вам причинил. Зачем вам ввязываться в такое гиблое дело? Вы же сами говорили, что первый закон Эгерий – «Никогда не попадать в тюрьму».
– Никто и не попадет в тюрьму. А сейчас ты узнаешь второй закон Эгерий; запомни его раз и навсегда, потому что в твоей жизни он много раз тебе пригодится: «Бери за себя ответственность. Решай свои проблемы сама. Всегда». Никогда не жди, чтобы кто-то решил их за тебя: если это сделает другой человек, у него обязательно будет какой-то скрытый интерес и рано или поздно он спросит с тебя за свою услугу. Оно того не стоит. Помни слова Еврипида: «Греби в своей собственной лодке».
– Хорошо, в таком случае, раз уж я должна грести в своей собственной лодке, у меня нет ни малейшего желания быть сообщницей в чьей-то вендетте. Только, прошу вас, дайте слово, что вы не сделали ничего плохого этому молодому человеку – ведь он, скорее всего, и знать не знает о прошлом своего дедушки. Пожалуйста, отступитесь от того, что вы задумали!
Сестра Акилина не из тех людей, кого можно легко подчинить, убедить или заставить изменить мнение. Ты пытаешься выиграть время, но с отчаянием осознаешь, что на самом деле его теряешь.
И тогда ты сдаешься, понимая, что не сможешь победить. Сестра Акилина сгорбленная и почти слепая, передвигающаяся с тростью, и вот уже несколько лет ты на две головы выше нее, но ей всегда удается одерживать над тобой верх. Она твоя наставница во всех преступных делах, но никакой другой у тебя не было. Сколько бесконечных часов ты проработала рядом с ней, совершенствуя свое мастерство фальсификации… Именно она стала тем человеком, с кем ты провела б
– Какую книгу вы хотите себе вернуть? – спрашиваешь ты наконец.
– Уникальный экземпляр, стоящий как десять школ, но я никогда его не продам: «Черный часослов» Констанции Наваррской.
– «Черный часослов»? – удивленно переспрашиваешь ты. За все эти годы сестра Акилина ни разу не упоминала о существовании ничего подобного.
– Пергамент окрашен пигментом из чернильных орешков – дубовых галлов. С золотыми и серебряными иллюстрациями. Это нечто мистическое. Мы с отцом любили рассматривать этот часослов по вечерам, и миниатюры в нем как будто оживали. От них исходил такой удивительный свет… Это необыкновенный экземпляр, Итака. Самый красивый в мире и самый редкий. Поистине уникальный.
Монахиня зачаровала тебя, поймала на тот же крючок, что и Диего Оливьера. Она рассказала о существовании некоей восхитительной книги, и вот ты уже жаждешь увидеть эту драгоценность, обладать ею – и потом сделать ее копию. Это был бы совершенно необыкновенный опыт: иллюстрировать манускрипт, окрашенный в черный цвет. Тебе никогда даже не приходил в голову подобный эксперимент.
– И как вы собираетесь вернуть себе часослов?
– Так же, как совершаются все дела, – посредством диалога. Я пойду сейчас домой к Касто Оливьеру; у меня к нему разговор, которого я ждала много десятилетий. И наконец этот день пришел, дорогая Итака.
Это первый раз, когда сестра Акилина называет тебя «дорогая». Ты отмечаешь это как нечто небывалое. С ней ты никогда не знаешь, можно ли верить тому, что она говорит, – слишком часто тебе доводилось слышать, как монахиня лгала, – однако она уж точно никогда не была щедра на ласковые слова. Это неожиданное обращение немного согревает твою душу, ты им даже несколько польщена.
– Сестра, сегодня совсем не подходящий день. Лучше вам пойти к этому сеньору Оливьеру завтра. Такая буря за окном, что опасно сейчас выходить. На улице нет ни души.
