– Я не могу оставить тебе эту книгу насовсем, ведь это семейная реликвия и для меня тоже. Но, конечно, можешь подержать ее в руках. Это же вовсе не улика, и ее не нужно будет предъявлять судье.
Алистер взял книгу очень осторожно, почти с благоговением.
– Ну что ж… и чего же ты от меня хочешь?
– Ты разбираешься в фальсификации книг – и я не прошу от тебя никаких сведений, которые могут тебя скомпрометировать; мне нужно только, чтобы ты помог мне найти «Черный часослов» Констанции Наваррской. На этот раз по-настоящему. Я думаю, твоя дочь погибла именно из-за этой книги. По нашим предположениям, Эдмундо приобрел мифическую библиотеку Педро Барделя или, по крайней мере, интересовавшие его экземпляры, среди которых был и тот самый часослов. Думаю, он рассказал об этом твоей дочери, чтобы предложить ей какую-то сделку с «Фишер Кинг», ведь выпуск ограниченного факсимильного издания этой книги мог стать выгодным проектом. Или, может быть, Сара решила обмануть Эдмундо, изготовить подделку и присвоить оригинал, не знаю… Однако есть все основания полагать, что в какой-то момент в дело вступила Итака Экспосито: она завладела «Черным часословом», после чего некий библиофил похитил ее и, не добившись от нее признания, где была спрятана книга, решил позвонить мне и предъявить свои требования. Поэтому мне нужно знать, Алистер – и это тоже в твоих интересах, если ты хочешь упрятать за решетку изверга, убившего Сару, – мне нужно знать, каким образом ты подделал бы такой экземпляр.
Я пристально посмотрел на него, изрядно утомленный уже всей этой скрытностью и тем, что у всех вокруг второе дно.
Алистер поднял руки в знак того, что сдается.
– Ладно, ладно… Если бы мне нужно было выследить подделку подобного экземпляра, я начал бы с изучения его немногих собратьев: того самого MS M.493, «Черного часослова» Моргана, например. Не столь важно, какой анонимный художник создал его: все они были подражателями Виллема Вреланта, одного из самых известных иллюминаторов в истории, работавшего в Брюгге с тысяча четыреста пятидесятого по восемьдесят первый год, вплоть до самой смерти. Оба известных мне черных часослова – этот, нью-йоркский, и экземпляр Сфорца – имеют характерные общие черты: люди изображаются с плоскими лицами и большими носами. Текст выполнен готическим минускулом, серебряной и золотой краской, с орнаментом гильош.
– Подожди, – остановил я его, сделав знак рукой. – Если ты будешь углубляться в технические детали, я перестану тебя понимать.
– Тогда пойдем; я покажу тебе то, что ты должен увидеть.
Алистер снова провел меня в свое подсобное помещение, где в прошлый раз на моих глазах опустошил бутылку абсента, но, к моему облегчению, теперь там не было ни кусочков сахара, ни серебряных ложечек, а лишь современный ноутбук, несколько тетрадей, листы бумаги, стакан с карандашами и ручками – в общем, самый обычный письменный стол.
Алистер включил ноутбук, поискал в нем что-то и в конце концов повернул экран ко мне:
– Представляю тебе «Черный часослов» Моргана. Что ты видишь?
Он зашел на сайт Библиотеки Моргана, где были загружены изображения всех страниц этого чуда.
– Что ж, самое очевидное: страницы, то есть пергамент, – черного цвета, буквы выписаны серебряной и золотой краской…
– А цвета?
– Много синего, есть также зеленый…
– Именно: синий цвет. Это самый дорогой пигмент всех времен – даже дороже золота: синий ультрамарин, получаемый из камня лазурита. Как известно, Дюрер продал некоторые свои работы за несколько унций ультрамарина, а Микеланджело не смог закончить свое «Погребение Христа» из-за высокой стоимости этого пигмента… В конце концов синий ультрамарин стал использоваться только для плаща Девы Марии, как символ роскоши, могущества и статуса. А скажи мне, чьими изображениями изобилуют именно часословы? Совершенно верно: Пресвятой Девы. Вот, смотри: Посещение, Коронование, Бегство в Египет… продолжать? На всех этих иллюстрациях изображается Богородица в своем синем плаще.
– Ты клонишь к тому, что фальсификация черного часослова может вылиться в целое состояние?
– В любом случае это непременно окупится. В цене подобного экземпляра на черном рынке сложно пересчитать нули. Ты даже не представляешь себе! Впрочем, я сейчас веду не к этому – нам же нужно выследить возможного фальсификатора, верно?
– Женщину-фальсификатора, если быть точным. К тому же с поддельным именем.
– Есть одна шахта, единственная в своем роде, где в настоящее время добывается тот самый лазурит. Она находится в Зимбабве, и так было всегда, с самых древних времен. Именно поэтому пигмент называли «синий ультрамарин», поскольку его привозили на кораблях, приплывавших издалека, из-за моря. И есть единственный в мире поставщик пигментов, работающий с этой шахтой, – его фабрика находится в Эдинбурге.
– И ты являешься клиентом этой фабрики, потому что когда-то тебе доводилось приобретать у них пигменты, – заключил я.
– Именно так.
Я улыбнулся – моя муза прошептала мне кое-что на ухо.
– В таком случае у меня есть план. Ты позвонишь им прямо сейчас. Я скажу тебе, что нужно сделать.
