Ты идешь в ванную, которую вы делите на двоих с Кармен, и у тебя начинается приступ рвоты. Тебя выворачивает снова и снова – настолько сильно, что ты начинаешь бояться за ребенка, словно он может вылететь у тебя через рот; ты боишься, что убьешь и его тоже. Ради него ты заставляешь себя успокоиться. Ради него ты продолжаешь действовать. И понимаешь, что ни в коем случае не должна допустить, чтобы он родился в тюрьме. Ты не хочешь, чтобы его забрали у тебя после рождения. Не хочешь, чтобы он рос в приюте.
Однако, пока он рядом с тобой, со всем твоим криминальным прошлым, ты не сможешь защитить его от человеческих законов.
Он заслуживает другой жизни – лучше, чем твоя. Заслуживает лучшей матери, чем та, что была у тебя.
Эти мысли выводят тебя из оцепенения, ты открываешь кран, умываешься и смотришь на себя в зеркало. От удара прикладом у тебя опухла щека и рассечено веко. Вокруг глаза расплылся фиолетовый кровоподтек. Кровь уже засохла. Ты осторожно оттираешь ее и наносишь макияж – лицо по-прежнему остается деформированным, но, по крайней мере, синяк удается кое-как замаскировать.
Теперь ты кажешься старше, как будто тебе не девятнадцать лет, а уже целых сто. Ты старуха, прошедшая через все этапы своего жизненного пути: потерю невинности, любовь, беременность, смерть, предательство, изгнание, наказание. И вот теперь пришло время бегства.
Ты входишь в спальню дона Касто, собираясь забрать с собой «Черный часослов». Он стоил жизни сестре Акилине… Пришла пора ему покинуть логово злодея.
Однако под подушкой на этот раз нет никакой книги. Внутри у тебя все холодеет. Если дон Касто убрал часослов из своего тайника, возможно, он заподозрил, что ты его обнаружила.
И ты вдруг понимаешь, что всего днем ранее мысль об этом заставила бы тебя дрожать от ужаса перед последствиями. Однако теперь твоя ситуация настолько серьезна, что подозрения дона Касто уже не имеют никакого значения. Ты спускаешься по лестнице в подвал, чтобы забрать из мастерской свои принадлежности и материалы, необходимые для изготовления подделок: это позволит тебе продержаться какое-то время, пока ты не найдешь себе легальную работу. Так, как ты собиралась сделать год назад, когда Оливьеры набросили на тебя петлю, подчинив своей воле, а ты лишь покорно наблюдала за всем этим, парализованная, словно олень, ослепленный фарами автомобиля на ночной дороге.
Ты забираешь папку со всеми накопленными форзацами, свои резаки и кисточки, а также почти законченный экземпляр – великолепный псалтырь, над которым ты работала в последнее время. Неизвестно, удастся ли тебе найти покупателя, но ты не намерена оставлять дону Касто возможность еще раз воспользоваться плодами твоих трудов. Помимо всех принадлежностей, ты берешь также свой фотоаппарат – это самое главное в твоем плане. Даже не для того, чтобы спастись, – в этом ты не уверена. Однако ты столько раз перечитывала «Графа Монтекристо» и слишком хорошо знаешь: чтобы отомстить, нужно долго жить рядом со своим врагом – узнать, что может его уничтожить, и устроить это. Подготовить развязку.
Твои деньги всегда хранились у Микаэлы, ты никогда не держала их в особняке Оливьеров. Именно к ней тебе предстоит теперь отправиться. Ты складываешь все свои вещи в охотничью сумку Диего, собираешь волосы в пучок, как у Кармен, и надеваешь ее одежду.
Твоя подруга Микаэла тем временем сидит за пианино в своей квартире, готовясь к прослушиванию в консерватории. Ее отца, как всегда, нет дома.
Ты настойчиво нажимаешь на кнопку звонка, Микаэла выглядывает и, увидев тебя, тотчас распахивает дверь.
– Проходи, – бормочет она и поспешно увлекает тебя за собой, чтобы поскорее закрыть дверь. – Что случилось?
– Я не могу рассказать тебе, что произошло, – иначе ты станешь моей соучастницей, а я не хочу разрушать твою жизнь. Я заберу чемодан со своими деньгами, и сегодня же вечером мне нужно уехать в Вильяверде.
– Ты наконец-то сбежала от Оливьеров?
– Вроде того.
– Если нужно, я отвезу тебя в Вильяверде, но ты можешь остаться и в нашем доме в Бахаури. Там стоит наша старая машина, ты можешь ездить на ней в Вильяверде. В будние дни если ехать через буковые рощи, то никто тебя там не увидит. Кстати, отец сейчас уехал по делам, так что я сегодня ночую одна. Хочешь, останусь вместе с тобой?
– Я не могу впутывать тебя в это дело, Микаэла, это слишком серьезно. Просто отвези меня в Бахаури.
К счастью, ее машина припаркована на тихой улочке и уже почти стемнело. Вы осторожно выходите, стараясь никому не попасться на глаза. Микаэла собрала тебе в чемодан одежду и другие необходимые вещи.
Во время вашей поездки по уже хорошо известной тебе извилистой дороге вы только и делаете, что вспоминаете ваши школьные истории, дни рождения и праздники Белой Девы. Вы безудержно хохочете – вероятно, осознавая, что этот этап жизни подходит к концу и неизвестно, увидитесь ли вы когда-нибудь снова.
