Черный человек полностью

– Если бы у Гутьерреса были контакты с марсианским преступным миром, мы бы уже вычислили его и его связь с Меррином.

– Нет.

Нортон и Севджи обменялись взглядами. Нортон вздохнул:

– Послушайте, Марсалис, в начале этого расследования мы первым делом…

– …связались с полицией Колонии и сделали запрос относительно связей Меррина на Марсе. Правильно. – Карл кивнул головой. – Да, это имеет смысл, я бы сделал то же самое. Только никакого толку от этого нет. Если Гутьеррес и вел дела с Меррином, от них и следа нигде не осталось, информацию смыло, как дерьмо с жопки младенца. Ну разве что сохранились косвенные данные о контактах с посредниками невысокого полета вроде Данверса. А все эти Данверсы на короткой ноге чуть ли не с каждым, кто когда-либо работал в лагерях Уэльса. Другими словами, бизнес-операции остаются незаметными. Так всегда бывает, если Гутьеррес что-нибудь делает для вас.

– Откуда вы это узнали?

Карл пожал плечами:

– А вы как думаете?

– Гутьеррес что-то делал для вас, – ровно сказала Эртекин. – Что?

– Кое-что, о чем я не собираюсь вам рассказывать. Суть в том, что для инфопотока моей связи с Гутьерресом больше не существует, как и связи Меррина. Любой ассоциативный поиск, проведенный в Колонии, застопорится на Данверсе. Н-джинн «Гордости Хоркана» пошел дальше только по одной причине: то, что двое тринадцатых вернулись с Марса при необычных обстоятельствах, и у каждого из них по отдельности были какие-то дела с мелким жуликом Данверсом, не совпадение. Так работает интуитивная функция Ярошенко. Она очень действенная, но требует привлечения третьего объекта.

– Я так и не понял, – раздраженно сказал Нортон, – как это ведет к Гутьерресу.

– Само по себе никак. Но воспоминания н-джинна о Меррине включают в себя парочку высказываний со словом «баклан».

Нортон кивнул:

– Да, мы еще в первый раз заметили. «Наследство от баклана, осталось от баклана, шею свернуть этому херову баклану». Наш н-джинн искал, к чему это может относиться, и марсианский сленг проверил, но ничего не обнаружил…

– Потому что это не марсианский термин.

– Может, он уже стал марсианским, – заметила Эртекин, – вы же уже некоторое время живете тут. В любом случае, мы прошерстили слова, которые в ходу у «Стражей закона», и вообще арго тринадцатых, но все равно ничего не нашли.

– Это Limeno.

Нортон моргнул:

– Простите?

– Это слово используют в криминальных кругах Лимы. Оно маловразумительное и очень старое. Возможно, ваш н-джинн посчитал, что оно не относится к делу. Давайте вернемся в начало семидесятых, когда Гутьеррес был еще новичком в прибрежной криминальной сети Анд. Вы слышали об ukai?

Напарники смотрели на него пустыми взглядами.

– Ясно. Ukai – такой вид рыбалки, когда рыбу вам приносят специально тренированные бакланы. Вообще-то изначально его придумали в Японии, но среди перуанских японцев такая рыбалка тоже стала очень популярна где-то лет пятьдесят назад, когда дизайн биологических видов пошел в гору. Ukai устраивают ночью, бакланы ныряют с надетым на шею кольцом, которое не дает им проглатывать рыбу, а потом, когда они приносят добычу, их кормят. Улавливаете аналогию?

– Инфоястребы на жалованье, – в глазах Эртекин загорелось понимание, – у familias andinas.

– Ага. В те дни на Земле familias еще были силой, с которой следовало считаться. Всякий, кто начинал как ястреб на южном побережье Тихого океана, или работал на familias, или не работал вовсе. К концу карьеры можно было стать выдающимся halcon de datos, то есть «ястребом информации», но вначале приходилось побыть бакланом.

Эртекин уже кивала:

– Так же было и с Гутьерресом.

– Так же было и с Гутьерресом, – вторил ей Карл, и между ними проскочила какая-то искра. – Потом он заработал репутацию и стал проворачивать собственные дела. И попался.

– А когда оказался на Марсе, то обнаружил, что familias поджидают его и там.

– Точно. Это было как вернуться на полвека назад. На Марсе familias пользовались огромным влиянием, которое уже несколько десятков лет утратили на Земле. Видимо, Гутьерресу пришлось вернуться прямиком к ukai. Снова стать бакланом. – Карл развел руками, мол, дело ясное. – Он постоянно ныл мне об этом.

– Это вовсе не значит, что он и Меррину тоже ныл, – сказал Нортон.

– Ныл точно. У него был пунктик насчет тринадцатых. Как и у многих на Марсе, там даже целая субкультура поклонников есть. Вроде как здесь фан-клубы бонобо. Гутьеррес на сто процентов был таким, его все это восхищало. Ему очень нравилось проводить аналогию между тринадцатыми и инфоястребами Лимы. Мол, и те и другие – супермены в своей области, и поэтому стадо боится и ненавидит и тех и других.

Нортон фыркнул:

– Супермены. Конечно.

– Ну, это его теории, – сказал Карл холодно, – не мои. Суть в том, что он твердил и твердил о том, что вернулся к статусу ukai, что я уж точно могу это понять, в силу того, кто я такой, что я такое. С Меррином он должен был выбрать такую же линию поведения.