Видеофон зазвонил. Карл поднял бровь и ответил на вызов. Эртекен занялась кофе, а Карл перевел взгляд на экран. Там возникла картинка, переодически распадающаяся на пиксели. Пустынный пейзаж за припыленным лобовым стеклом, пустынный пейзаж за боковыми окнами патрульного вседорожника. На водительском месте – Баттал Явуз, его пухлое лицо вытянулось и выражает недоверие.
– Карл? Ну ни хера себе!
– Единственный и неповторимый.
– Мужик, ты же в Иисусленде, в тюряге. Нам Ди Пальма сказал. Мол, там прикрылись особыми полномочиями и будут без суда и следствия держать тебя, пока не поседеешь. Как, блин, ты выбрался?
– Я даже с Марса выбрался, Баттал. Думаешь, меня смогли бы удержать в Иисусленде?
– Мужик, этого никогда нельзя знать. Они там умеют держать без суда и следствия, варвары, чтоб их.
Сидевшая за столом напротив Севджи Этрекин фыркнула. Карл бросил на нее иронический взгляд. Она пожала плечами и отпила кофе.
– Ладно, что ты делаешь в Стамбуле? В гости придешь?
– Вряд ли у меня будет на это время, Баттал. Но послушай, я надеюсь, ты сможешь оказать мне любезность.
Когда он прервал связь, Эртекин все еще сидела, развалясь, напротив, глядя на дно своей кофейной чашки. Он удивленно посмотрел на нее:
– Что это было?
– Ты о чем?
Карл изобразил ее недавний смешок.
– Вот об этом.
– А, это. Да. Просто забавно слышать, как турок называет кого-то варварами.
– Ну, он говорил об Иисусленде.
– Да неважно. – Она неожиданно выпрямилась. – Знаешь, Марсалис, мой отец уехал из этой страны не просто так, у него были на то причины. Его отец и дядя погибли на площади Таксим, потому что один здешний прославленный вояка внезапно решил, что свободы слова почему-то стало многовато. Знаешь, вы, европейцы, с вашим ебаным гражданским обществом, гибкой властью и раззаботливыми органами правопорядка, считаете себя настолько выше подобных вещей, что не любите о них говорить. Но в конце концов…
– В конце концов, – сказал Карл довольно жестко, потому что Баттал был его другом, одним из немногих, – Турция пока что жива-здорова. У них тут есть кое-какие религиозные трения и сложности с оголтелым патриотизмом. Но они решают эти проблемы. Те, кто тут остался, кто не прогнулся под кретинизм фундаменталистов или не нашел более удобное пристанище в какой-нибудь другой стране, – в конце концов они добиваются изменений и держат государство на плаву.
– Ага, с помощью разумных финансовых вливаний от некоторых заинтересованных европейских партий, насколько я слышала.
– Которые не отменяют того факта, что Иисусленд – варварское общество, к которому ты все равно не имеешь никакого отношения, поэтому какое тебе-то дело?
Она зло уставилась на него. Он вздохнул:
– Слушай, у меня тоже голова болит, ладно? Почему бы тебе не поговорить с Батталом, когда он объявится? Это он посвятил меня в местную историю. Он раньше в тюрьме преподавал, перед тем как оказался на нынешней работе, так что знает, о чем говорит. Его докторская диссертация посвящена сравнению Турции и старых Соединенных Штатов, и сходства между ними больше, чем ты думаешь. Поговори с ним.
– Думаешь, он приедет сюда?
– Если приедет Неван, ему понадобится сопровождающий. Думаю, Баттал не упустит возможность посидеть за чужой счет с друзьями в стамбульской чайхане. Да, он явится.
Эртекин хмыкнула:
–
– Насчет Невана не переживай. Одного того факта, что я прошу его о помощи, должно быть достаточно, чтобы он явился. Ему это должно понравиться.
– Может, ему больше понравится тебя отшить.
– Может. Но чтобы это сделать, ему придется приехать. Ему захочется смотреть при этом мне в лицо. А кроме того… – Карл развел руками и ухмыльнулся, – существует хороший шанс, что я – его единственная на ближайшие лет десять возможность выбраться из поселения.
Она медленно кивнула, будто осваивалась с новой идеей, и снова уткнулась взглядом в свой кофе. У Карла возникло неприятное ощущение, что ее идея имеет мало общего с его словами.
– Конечно, – сказала она, – нет никакой нужды в том, чтобы кто-то из них вообще сюда приезжал. Мы с тем же успехом можем и сами туда поехать, разве нет? – И она подняла глаза, посмотрев ему в лицо. – В поселение?
Это был всего миг, но она одержала над ним верх.
– Да, можем, – ответил он достаточно ровно, – но у нас обоих похмелье, и мне нравится этот вид из окна. Поэтому зачем утруждать себя, если можно сделать так, чтобы Неван приехал сам?
Она встала из-за стола и опять поглядела на него.
– Ясно.
Мгновение он думал, что Эртекин попытается настоять на своем, но она лишь улыбнулась, снова кивнула и вышла, оставив его в кухне – вспоминать поселение и тех, кого он вновь приволок туда: такие вот похмельные мысли крутились в его голове.
Он все еще сидел в кухне, когда позвонил Неван.
– Ты ж знал, что я приеду, да?
– Знал.
Неван затянулся сигаретой, выпустил дым изо рта и втянул его носом.
– Хер ли тут не знать.
Карл пожал плечами:
– Ну да.
– Хочешь знать, почему я приехал?
– Еще бы.
Француз усмехнулся и потянулся через стол, глумливо изображая доверительность.
