Черный человек полностью

Это было как действие меша, как прилив, – в нем взыграла кровь и напряглись все мышцы. Он рванул на ней одежду, расстегнул ей джинсы и спустил их до колен, запустил руку в тепло под хлопчатобумажным кружевом. От прикосновения она ахнула, уже влажная, а Карл другой рукой задрал ей свитер, дотянулся до груди и подцепил пальцами одну поддерживающую чашечку. Ладонь наполнилась упругой плотью, словно водой, и Карл приник к ней лицом. Губы охватили сосок, прижимая к нёбу. Пальцы шевельнулись в тесной ловушке между трусиками и тем влажным, что под ними скрывалось, Севджи содрогнулась, коснулась слегка набухшего передка брюк Карла, а потом обеими руками ухватилась за ремень и расстегнула его. Его полностью эрегированный член выпал из брюк и вздыбился на прохладном воздухе. Она засмеялась, коротко, хрипло, и вверх-вниз провела по нему ладонью.

За четыре месяца во флоридской тюрьме Карл ни разу не коснулся женщины. Сейчас он будто бы скользил вниз по длинному крутому склону. Усилием воли оторвав губы от ее груди, он оставил руку там, где она была до сих пор, и присел на корточки, чтобы стянуть с Севджи ботинок.

Она увидела, что он пытается сделать, снова засмеялась, нетерпеливо тряхнула ногой в воздухе, крутанула ступней. Безуспешно – ботинок остался, где был, а колено вскользь проехалось по щеке Карла. Тот крякнул и мотнул головой.

– Вот дерьмо, прости. – Она остановилась, склонилась к нему, и его влажные пальцы соскользнули, теряя свою цель. – Слушай, постой, погоди.

Она извернулась почти как в дзюдо, толкнув его вверх и в сторону, к стене, туда, где до сих пор стояла сама. Сорвала с себя куртку, по очереди выдернув руки их рукавов, скомкала ее, бросила к ногам и упала на колени сверху. Улыбнулась широко Карлу, склонилась и взяла в рот головку члена. Ее согнутые пальцы скользили по пенису туда-сюда, губы шевелились. Ладони Карла шлепнулись о темную стенку, пальцы скрючились, превращаясь в подобие когтей, словно бы он хотел процарапать вечный бетон. Вот оно, сейчас, подумал он, ловя момент, но тут внутри что-то сбилось, не давая разрядиться. Возбуждение отступило, пошло на убыль, и стало казаться, что оргазма ему не видать.

Севджи почувствовала в нем эту перемену, издала сдавленный вопросительный звук и взялась за работу всерьез. Он снова ощутил, что поднимается все выше, и снова понял, что у него ничего не выйдет. Пальцы разогнулись, руки вяло повисли вдоль стены. Он уставился в полумрак.

– Эй, – мягко позвала Севджи.

– Смотри, я…

– Нет, это ты смотри. – Учительские нотки, неожиданно зазвучавшие в ее голосе, заставили Карла опустить взгляд. Она улыбнулась и левой рукой приподняла обнаженные груди, притиснув их поближе друг к другу, а правой крепко ухватила его член и сунула между грудей. Внутри у него что-то яростно подпрыгнуло, а она опять улыбнулась, наклонила голову, плюнула. Слюна смочила головку члена, и Севджи, не разжимая пальцев, толкнула влажную, блестящую плоть в бороздку меж грудями, внутрь, наружу, внутрь, наружу, и понадобилось всего десять или двадцать секунд, чтобы он ощутил, как его сжигает яростный жар, для которого теперь нет преград, который не остановить…

Есть.

Он издал звук вроде того, что вырывается из груди тонущего, когда его снова поднимают на борт. Вроде того, что вырвался из его собственной груди, когда спасатели впервые ответили на вызов «Фелипе Соуза». Он обмяк и соскользнул вдоль стены на пол, будто его подстрелили, ощущая, как разжались пальцы Севджи. Она стала приводить в порядок одежду, и Карл протянул к ней руку:

– Подожди.

– Нам надо идти, это же…

– Никуда ты. Не идешь, – сказал он прерывающимся голосом. – Вставай.

Он снова прижал ее к стене и на этот раз сам присел на корточки, сунул руки меж ее бедер, раздвинул их в стороны, сдвинул вбок хлопчатобумажное кружево и на всю длину погрузил в нее язык.

Потом, в квартире, он сделал это снова, на этот раз в постели, где утром видел ее спящей. Прижался как можно ближе, чтобы вдыхать ее запах, приподняв одну ягодицу так, чтобы губы ее влагалища встретились с его губами в подобии поцелуя, пальцами другой руки глубоко проник в нее, водя языком по эластичной пупочке клитора. Он чувствовал, как внутри поднимается плотоядный зуд, глубокая жажда, которая была утолена лишь отчасти, когда она дернулась и изогнулась на кровати, обхватив руками и ногами голову Карла, словно могла силой затолкать его еще глубже.

Потом она, тяжело дыша, отпустила его, отвернув голову и закрыв глаза, удовлетворенная, и он сгреб ее и скользнул внутрь, потому что вновь был в боевой готовности. Тогда глаза ее широко раскрылись, она охнула, и это был единственный звук, легкий, восхищенный, и в нем слышалось свежеобретенное вожделение.

А потом все было так, словно они опять поднимаются по крутым ступеням из вечного бетона на улице Моды, тяжело дыша, без разговоров, такое вот долгое, упорное совместное восхождение на самую вершину.

– Что-что он сделал?

Нортон пристально смотрел на нее с экрана, и на его лице недоверие боролось с гневом.