Черный человек полностью

– «Вам, людям»?

– Чистокровным. Немодифицированным. Ты только посмотри на это. – Забинтованной рукой он махнул в сторону жизнерадостной картинки на экране. – Они безупречно движутся в ногу. Коллективный разум. Ничего удивительного, что из людей получаются такие хорошие солдаты.

– Какая ирония – услышать это от тебя, – желчно сказала Севджи. – Комплименты от генетически запрограммированного на сражения воина.

Он улыбнулся:

– Эртекин, не верь всему, что говорят по визору.

Звякнул лифт, из него вышел Неван, сопровождаемый Батталом Явузом. Лицо тринадцатого было перевязано, сломанная рука – тоже. Казалось, он в хорошем настроении.

– Еще встретимся! – сказал он Марсалису и поднял поврежденную руку. – Наверно, когда рука заживет.

– Конечно. Где я живу, ты знаешь. Приходи, как поправишься.

Явуз, казалось, был сконфужен:

– Извини за это, Карл. Если бы я знал, что он собирается…

– Забей. Ничего страшного не случилось. – Карл поднялся и хлопнул турка по плечу: – Спасибо, что приехал, здорово было тебя повидать.

Севджи наблюдала за Неваном с некоторого расстояния, будто коршун.

– Может, проводить вас к вертолету? – спросила она Явуза.

Он помотал головой:

– Незачем.

– Но если…

Марсалис ухмыльнулся:

– Стефан, покажи ей свою лодыжку.

Как будто участвуя в каком-то общем представлении, француз потянул вверх левую штанину. Голень над самой косточкой плотно охватывала блестящая черная лента немногим шире браслета мужских часов. На одной ее кромке без устали мигал крохотный зеленый огонек. Не то чтобы Севджи действительно была удивлена, но все же у нее на миг перехватило дыхание.

– Выездная манжета, – сказал Явуз. – Без нее никто из поселения не выходит. Стефан не причинит мне вреда.

– А если он стащит манжету? Найдет способ ее ослабить?

– На ней защита от вмешательства, – на удивление кротко сказал Неван, – по принципу «волчьего капкана». Срабатывает при любой попытке воздействия. Хотите знать, что тогда происходит?

Она и так знала. Наручники «волчий капкан» имели долгую и неприятную историю, которая для Севджи была неприятной вдвойне по личным причинам. Новости об искалеченных военнопленных мусульманах в Америке преследовали ее отца, когда тот собрался эмигрировать: в последние несколько недель перед тем, как он навсегда покинул Стамбул, его почта ломилась от написанных с грамматическими ошибками угроз. Яростная полемика по всем каналам, ее дешевая и агрессивная язвительность отодвинула на задний план собственную борьбу Мурата с культурной средой и совестью. Западные эксперты гневно парировали обвинения в военных преступлениях с применением модифицированных наручников для шариатских наказаний во многочисленных самопровозглашенных исламских республиках, и их заявления некоторое время принималась за чистую монету, но затем, когда выяснилось, кто продает борцам за чистоту ислама калечащие технологии, веры им не стало. Мурат, невзирая на кислый привкус лицемерия обеих сторон, все равно покинул Турцию и никогда не оглядывался назад.

А потом Севджи и самой пришлось иметь дело с «волчьим капканом», словно эти наручники были каким-то семейным проклятием.

– Она работала в полиции, Стефан, – раздался из-за плеча голос Марсалиса, заполняя собой тишину, возникшую, когда Севджи неожиданно замолчала, – так что, думаю, она этих штук навидалась.

Да, она работала в полиции, но близкое знакомство с «этими штуками» ей довелось свести только однажды. Не прошло и двух лет с тех пор, как она стала копом, когда на сто восьмой участок, как бомба, обрушилась проверка отдела внутренних расследований. Проверялась группа полицейских, с которыми Севджи была знакома; эти детективы не раз использовали такие наручники для особо несговорчивых подозреваемых, вероятно, чтобы – хотя, блин, как постичь логику таких людей? – получить показания. Во время следствия давление в какой-то момент стало совершенно невыносимым. Молодую Севджи Эртекин разрабатывали из-за ее знакомства с подозреваемыми, и длилось это недолго, но ей все равно пришлось постоять на рассвете на неком поле в окрестностях Нью-Йорка, глядя, как льнет к перепаханной земле туман, и прислушиваясь к скребущим звукам… А потом – стараясь подавить рвотный рефлекс, когда снабженный искусственным интеллектом робот-копатель аккуратно вскрыл слой, под которым оказались три пятинедельных трупа и, отдельно, оторванные «капканами» кисти рук.

Добро пожаловать в полицию Нью-Йорка.

Некоторое, пусть и слабое утешение – посмотри с другой стороны, Сев, как посоветовал ей тогда не замешанный в это дело сослуживец, брат по оружию, – было в том, что наручники, давно запрещенные в Союзе, нелегально появились в сто восьмом участке благодаря иисуслендскому шурину одного их изобличенных детективов, старшему офицеру частного полицейского подразделения Алабамы. Правоохранительные органы Республики – кто бы сомневался! – до сих пор использовали «капканы» вопреки трем международным соглашениям и их номинальной ратификации везде, за исключением лишь Иллинойса.