Черный человек полностью

– Полагаю, вы понимаете, – вкрадчиво сказал ди Пальма, – что не уполномочены действовать вне юрисдикции АГЗООН. Конечно, вы вольны распоряжаться своим временем, но мы не можем согласиться с тем, чтобы в дальнейшем вы оказывали профессиональное содействие КОЛИН или службе охране Штатов Тихоокеанского Кольца. В интересах…

– Что с вами такое, ди Пальма, у вас там что, ручки нет? Я сказал вам идти на хер, мне что, по слогам продиктовать?

– Настоятельно не рекомендую вам вести себя подобным образом.

– Да? Ладно, а я настоятельно рекомендую вам пойти и сделать себе клизму с каустической содой. И посмотрим, кто из нас лучше справится.

И он оборвал связь. Потом немного посидел, уставившись на телефон.

И что, мы собираемся самостоятельно заплатить за билет на суборбиталку, не так ли? А как вернемся, искать новую работу?

До этого не дойдет. Я для них важнее, чем уязвленная гордость ди Пальмы.

Но не важнее мюнхенских соглашений. Которые будут нарушены, если ты сейчас снова возьмешь трубку и позвонить Севджи Эртекин. Ты слышал ди Пальму. Никакого дальнейшего профессионального содействия.

Телефон лежал в его ладони.

Просто отправляйся домой, Карл. Они получили своих монстров, а ты можешь поставить в своем списке очередную галочку, сразу после Грея. Ликвидатор тринадцатых, как всегда на высоте. Смирись и отправляйся домой, а там можно использовать эту историю для блефа и получить прибавку.

Телефон.

Хватит, оставь ее в покое. Ты сослужишь ей дурную службу, если будешь склонять к этому пути. Пусть идет своей дорогой куда ей заблагорассудится.

Может, на самом деле она не хочет уходить.

Браво, настоящий альфа-самец. Что дальше, создашь трибьют-группу «Сердитый юнец» и будешь исполнять кивер ы? Люди должны жить своими собственными жизнями, Карл.

Он сжал гладкий пластик телефона. Поднес его к уху. Осознал вдруг, что тело болит в десятке разных мест, и эта боль осталась ему на память о бое с Меррином.

С Меррином покончено, Карл. Все позади.

Есть еще Нортон. Лживый ушлепок пытался убить тебя в Нью-Йорке, а может, и в Перу тоже.

Этому нет доказательств.

Она по-прежнему рядом с ним. Она начнет задавать неудобные вопросы, и он может убить ее так же, как пытался убить тебя.

Ты не знаешь точно, его ли это рук дело. И вообще, он увивается вокруг Севджи Эртекин с такими маслеными глазками, что никогда не допустит, чтобы с ней произошло что-то подобное. И тебе это известно.

Он хмыкнул. Положил телефон и снова на него уставился.

Бросай это, Карл. Сейчас ты просто ищешь повод остаться внутри чего-то, в чем изначально не хотел участвовать.

Он скривился и по памяти набрал номер.

Телефон зазвонил, когда Севджи шла по бесконечным на вид галереям торгово-развлекательных центров. День клонился к вечеру, и толпы покупателей заставляли ее не идти, а ковылять со скоростью калеки. К тому же ей приходилось притормаживать и шарахаться в разные стороны, обходя то остановившиеся на пути семьи, то кучкующихся юнцов, разодетых кто во что горазд. Приходилось стоять в очереди к лифтам, которые величаво и медленно плыли вверх и вниз среди наводящего на мысли о кафедральном соборе великолепия, напичканного всевозможными товарами. Приходилось проталкиваться сквозь скопления охотников за выгодными покупками под голографическими надписями, кричащими: «Распродажа! Распродажа! Цены снижены!»