– А совпадения никогда не похожи сами на себя. Людям генетически не свойственно верить в совпадения. А у тебя, как у тринадцатого, имеется еще и повышенная склонность к паранойе.
Карл скривился:
– Тебе никогда не приходило в голову, Мэтт, что…
– Мэтью.
– Да, Мэтью. Извини. Тебе никогда не приходило в голову, что для тринадцатых, у которых не все в порядке с механизмами взаимодействия в группе, паранойя может быть довольно полезным свойством?
– Да, вдобавок она еще и эволюционно селективный фактор. – Менторский тон инфоястреба никуда не делся. Он не исчезал почти никогда. Менторство было частью его генетической программы. – Но суть не в этом. Человеческая интуиция обманчива, потому что не всегда последовательна. Она необязательно хорошо сочетается со средами, в которых мы сейчас живем, или с математикой, которая лежит в их основе. Когда интуиция принимает математические формы, она четко указывает на врожденную способность человека выявлять математические закономерности, которые лежат в основе всего.
– Но не тогда, когда интуиция и математика противоречат друг другу. – Карл прижался лбом к стеклу. Они и раньше спорили об этом бесчисленное множество раз. – Правда?
– Правда, – согласился Мэтью. – В таких случаях математика права. Интуиция просто указывает на несоответствие наших эволюционных способностей и изменившейся или изменяющейся среды.
– Так Нортон чист?
– Нортон чист.
Карл повернулся спиной к отражению. Прислонился к подоконнику и окинул взглядом комнату, чувствуя себя запертым в клетку. Знакомый рефлекс – искать выход. Глупость какая – вот же она, эта сраная дверь, прямо перед носом.
– Тебя вообще это хоть сколько-то напрягает? – спросил он в телефон.
– Что именно должно меня напрягать, Карл?
– Вообще все. – Он сделал широкий жест, будто Мэтью мог его видеть. – Джейкобсен, Соглашения эти ебучие, Агентство, поселения. Необходимость лицензироваться, будто мы – какие-нибудь, блядь, опасные вещества.
– Поскольку документирование персональных данных – тоже форма социального лицензирования, мы все лицензированы, базы данных людей и модификантов в этом смысле ничем не отличаются. А если тип лицензии отражает определенные степени потенциального общественного риска, что тут плохого?
Карл вздохнул:
– Ладно, забудь. Я не у того спросил.
– В каком смысле?
– Без обид, но ты глич. Ты по психологическому профилю склонен к аутичности. А мы говорим о вещах, имеющих отношение к чувствам.
– Мой эмоциональный диапазон был перенастроен и расширен психохимическими методами.
– Да, н-джинном. Извини, Мэтью, я сам не знаю, зачем спорю с тобой на эту тему. Ты куда нормальнее меня.
– Оставим на время в стороне вопрос о том, что именно ты подразумеваешь под нормальностью. Почему ты считаешь, что получил бы от нормального человека более релевантный ответ? Нормальные люди обладают каким-то особым даром в области выявления сложных этических истин?
Карл обдумал сказанное.
– Я не замечал ничего подобного, – признал он уныло. – Нет.
– Тогда мое восприятие порядка вещей после доклада Джейкобсена, вероятно, не более и не менее соответствует действительности, чем восприятие любого разумного человека.
– Да, но у меня есть одно большое и толстое замечание, – усмехнулся Карл. Поддеть инфоястреба с его сверхсбалансированным типом мышления было удовольствием редким, а потому особо ценным. – Все это не имеет отношения к людям и их разумности. Доклад Джейкобсена и его последствия не являются разумным подходом к генетическому лицензированию, просто кучка разумных людей попыталась заключить сделку с остальным неразумным человечеством, с болтливым большинством. С фанатиками, свихнувшимися на почве религии, со сторонниками чистоты расы, со всеми этими кликушами, провозглашающими конец человеческой цивилизации. – Мгновение он невидящим взглядом смотрел в угол гостиничного номера. – Ты же, наверно, помнишь, как обстояли дела в восемьдесят девятом и девяностом? Эти бесконечные демонстрации? Сарказм и злобу по всем каналам? Оголтелые толпы у военных баз, которые сносили ограждения?
– Да. Я помню. Но это меня не беспокоило.
Карл пожал плечами:
– Ну, вас они боялись не так, как нас.
– К тому же доклад Джейкобсена все же не является капитуляцией перед силами, которые ты сейчас описал. В нем содержится критика иррациональных реакций и упрощенного мышления.
– Да. Но посмотри, к чему все это привело.
Мэтью ничего не ответил. Карл увидел вдруг перед собой волчью усмешку Стефана Невана и потер глаза, чтобы она исчезла:
– Ладно, Мэт, спасибо…
– Мэтью.
– Извини. Мэтью. Спасибо, что пробил Нортона. Скоро позвоню.
