Черный человек полностью

– Что Меррина никогда всерьез не готовили для работы с информационными системами. Он может работать с боевой панелью – как всякий, кто осуществляет секретные операции. Но это и все. Мы предполагаем, он подучился кое-чему на Марсе.

– Да. Или ему кто-то помогает.

– То-то и оно.

Марсалис посмотрел на нее.

– Если он получал помощь на борту «Гордости Хоркана» и продолжает получать ее до сих пор, то тут дело серьезное. Это не просто один из тринадцатых свалил с Марса, потому что ему не нравились тамошние красные скалы, а нечто большее.

– Да.

– И вы в тупике. – Это не было вопросом.

Она откинулась на спинку стула и развела руками:

– Без доступа к базам данных АГЗООН мы как в потемках. Делаем все, что можем, но этого недостаточно.

Убийства продолжаются, регулярно, но непредсказуемо. Эффекта нарастания нет…

– Верно, его и не будет.

– … но он не останавливается. Он не совершает достаточно серьезных ошибок, которые навели бы нас на него или дали возможность изловить. Наше расследование на Марсе застопорилось: там он замел следы, или, как вы сказали, кто-то сделал это за него.

– А здесь?

Она кивнула.

– А здесь, как вы весьма справедливо заметили, мы не то чтобы глубоко и плодотворно сотрудничаем с АГЗООН и ООН в целом.

– Ну вряд ли вы можете их в этом винить. – Он округлил глаза и улыбнулся ей. – Не то чтобы в последнее десятилетие вы страшно стремились к сотрудничеству.

– Послушайте, Мюнхен не…

Улыбка превратилась в гримасу.

– Сейчас я говорю не о Соглашениях. Я о том приеме, который мы каждый раз встречаем в подготовительных лагерях, когда вынуждены что-то там делать. Знаете, там нас любят так же, как эволюционную науку в Техасе.

Она почувствовала, что краснеет. Слегка.

– Независимые корпоративные партнеры КОЛИН необязательно…

– Да, проехали. – Он нахмурился. – Тем не менее у АГЗООН есть определенные обязанности. – Если вы сообщите о беглом тринадцатом, им придется объявиться.

– На самом деле, мистер Марсалис, мы не хотим, чтобы они объявлялись.

– A-а.

– Нам нужен доступ к их базам данных или, если такой возможности нет, кто-то вроде вас, чтобы побеседовать с нашими н-джиннами, помочь разобраться в личности преступника. И на этом все. В конце концов, это дело КОЛИН, и мы наведем порядок у себя в доме.

Сев, ты себя-то слышишь? Легким, хорошо оплачиваемым движением полицейский превращается в рупор корпорации.

Марсалис несколько секунд смотрел на нее. Потом поерзал на стуле, как будто о чем-то раздумывая.

– Ваша штаб-квартира в Нью-Йорке?

– Да. У нас есть помещение в комплексе ШТК-Безопасность Алькатраса, позаимствовали его у местных с их детективами в придачу. Но потом проблема превратилась в континентальную, и мы вернулись в свои нью-йоркские кабинеты. А что?

Тринадцатый пожал плечами:

– Просто так. Когда я сажусь в суборбитальный лайнер, мне хочется знать, где я выйду.

– Ясно. – Она посмотрела на свои часы. – Ну, если мы хотим успеть на этот суборбитальный лайнер, нам, пожалуй, пора отправляться. Полагаю, мой коллега закончит формальности с начальником тюрьмы. Там должна быть возня с документами.

– Да. – Он мгновение поколебался. – Послушайте, есть несколько ребят, с которыми мне хотелось бы попрощаться, прежде чем мы уедем. За мной пара должков. Это можно устроить?

– Конечно. – Севджи небрежно пожала плечами. Она уже складывала инфопланшетник – Без проблем. Это один из бонусов работы в КОЛИН. Мы можем делать почти все, что захочется.

Гватемалец был все еще в своей камере, лежал навзничь на койке, кайфуя от недавно приобретенных эндорфинов. Меж пальцев его левой руки тлела недокуренная сигара с Новой Кубы, а глаза были почти закрыты. Когда Карл застучал по приоткрытой решетчатой двери, он в полусонном удивлении поднял веки:

– Привет, шваль европейская. Че тут делаешь?

– Сваливаю, – твердо заявил Карл. – Но я хочу, чтобы ты оказал мне еще одну услугу.

Гватемалец сделал над собой усилие и сел на койке. Он посмотрел на камеру видеонаблюдения в потолке и дешевый глушитель сигнала на стене рядом с ней. Глушитель висел совершенно открыто, и так на памяти Карла было всегда. Ему даже думать не хотелось, чего это стоило Гватемальцу.

– Сваливаешь? – Нетрезвая ухмылка. – Что-то не вижу у тебя лопаты.

Карл передвинул африканский резной табурет поближе к койке и уселся.

– Не так. Официально. Через ворота. Слушай, мне надо позвонить.

– Позвонить? – Даже несмотря на эндорфины, Гватемалец был несколько шокирован. – Ты понима’шь, чо это будет тебе стоить?

– Могу вообразить. И заплатить мне нечем. У меня осталось только семь блистеров по двадцать таблеток, они в полиэтиленовом пакете за коленом моего толчка. Все тебе. А если о…

– Маловато, нигга.

– Я знаю. Считай это задатком.

– Да ну? – Задурманенный наркотиком взгляд скользнул прочь от собеседника. Гватемалец сунул ситару в уголок рта и осклабился. – И как оно будет? Ты свалишь, а платить потом как? Задаток за что! Опять же, – он наморщил лоб, – раз ты валишь, за коим тебе телефонные услуги?