Карл сделал еще шаг и ударил его в полную силу. Парень с разбитыми губами полетел на пол. Там он и остался, с окровавленным ртом, глядя на Карла и явно не веря своим глазам.
А Карл продолжал идти.
Он подошел к татуированному, пробил его неуклюжую оборону, толкнул на Дудека, который еще только пытался встать из-за консоли. Оба арийца упали. Второй подхалим застыл, разинув рот. Мужчина постарше уже отступил назад, протянув вперед руки в жесте, говорившем, что он, мол, тут ни при чем.
Дудек со скоростью, которую дает только практика, перекатился на ноги. Где-то взвыли сирены.
– Я тут кое-что не закончил, – сказал ему Карл.
– Тебе кранты, ниггер. Это неспровоцированная агрессия, камеры ее отеле…
Карл позволил мешу управлять им. Дудек увидел, как чернокожий надвигается, принял защитную позицию из тайского бокса и ударил. Карл легко блокировал удар, сделал ложный выпад и ребром ладони сломал Дудеку нос. Того снова отшвырнуло на пол. Второй заслуживающий внимания ариец был уже на ногах. Карл рубанул его по горлу, чтобы не лез, и ариец, задыхаясь, упал. Дудек вскочил, даже не вытерев кровь. Стреляный воробей. Его глаза были пустыми от ярости. Он попер, как танк, яростно нанося удары, прямые и примитивные до зевоты. Карл отбил почти все, поморщившись, когда ему все-таки досталось по скуле, и перехватил запястье противника. Вывернул тому руку, толкнул. В локтевом суставе Дудека треснуло, и этот звук был слышен даже за воем сирен. Ариец завопил и снова упал, теперь уже окончательно. Карл изо всех сил пнул его по ребрам и почувствовал, как под ботинком у него что-то сместилось. Пнул еще дважды, теперь в живот. От второго удара Дудека вырвало вялой струей, как будто внутри у него что-то разорвалось. Карл перешагнул через дергающееся тело, чтобы не вляпаться в вонючую лужу, пнул арийца в и без того окровавленное лицо и нагнулся, приподняв голову Дудека за ухо.
– Новые правила, говнюк, – прошипел он. – Теперь я работаю на серьезных людей и могу с тобой, ушлепок говенный, сделать все, что захочу. Я тебя, на хер, убить теперь могу, и всем будет до лампочки.
Рот Дудека пенился кровью и слюной, на изуродованной нижней губе виднелся осколок зуба. Он издал какой-то низкий горловой звук.
Карл выпустил ухо и встал. На секунду ему захотелось пнуть скрючившееся тело еще несколько раз, в основание позвоночника, и посильнее, чтобы медикам было не так-то просто поставить арийца на ноги, и в лицо, чтобы окончательно изуродовать. В грудную клетку, чтобы ребра, ломаясь, проткнули внутренние органы. В конце концов, подумалось ему, можно плюнуть в этого арийца. Но ярость вдруг схлынула. Все, теперь можно ни о чем не беспокоиться. Гватемалец получил, что хотел. Дудек выведен из строя, он теперь пациент лазарета. Остальное довершит дерьмовая жизнь Иисусленда. Марсалису нет нужды наблюдать или вмешиваться еще раз. Он уже и так приблизительно представлял, что будет дальше. Таких, как Дудек, каждое воскресенье по пять штук засовывают в дешевых гробах в печи скудно финансируемых крематориев Республики. И большинство из них не доживает даже до тридцати.
В дальнем конце крыла «Ф» лязгнули, открываясь, ворота, и в них ввалилась группа урегулирования конфликтов. Бронежилеты, оружие усмирения, вопли. Карл вздохнул, закинул руки за голову и пошел им навстречу под вой сирен.
–
–
–
– Ну какого хрена надо было его в больницу-то отправлять?
Он пожал плечами. До этого сбросил тюремную куртку, ботинки и носки и теперь ощущал ногами прохладный, твердый песок пляжа. Вечерний ветерок, будто шелковая ткань, скользил по шее и голым рукам.
– Я не нашел ни одной веской причины этого не сделать.
– Не нашли? – Эртекин не сняла туфли. – Ну мы могли бы вернуться домой сегодня, а не торчать в этой мусорной куче. Это вам в голову не приходило?
