Остальные двое были умнее. Тот, что справа, перепрыгнул через лежащие на пути тела, приземлился с клацающим пластиковым звуком и покатил дальше. Сам Карл заметил это лишь мельком, он был слишком занят, убивая главаря роллеров. Второй нападавший тот же маневр выполнить не смог, и в прыжке задел роликом плечо Карла. Одетая в черное фигура почти грациозно упала головой вперед, ударилась о тротуар и прокатилась. Роллер свалился грамотно, так что через пару секунд вернется в строй. Благодаря мешу мгновения нанизывались на нитку времени, как бусины. Карл с почти дикарской жестокостью нанес удар локтем, и его противник неожиданно обмяк. Упавший роллер к тому времени почти поднялся, и Карл левой рукой поспешно и неловко схватил Магнитку главаря, изогнулся, прицелился и выстрелил.
Покидая ствол, магзаряд издавал звук закипающей воды. Слава Богу, никакой отдачи. Карл стрелял почти в упор; лежа в неудобной позе, он смотрел, как выстрелы попадают в цель. Один из роллеров вроде бы снова ехал, но как-то дергано, в его движениях не было грации. Вот он упал лицом вниз, изогнулся и больше не шевелился.
Загрузочный механизм Магнитки кашлянул, опустев, и перестал работать.
Извне просочились звуки: повышенные голоса, истерические рыдания. До все еще подстегиваемого мешем Карла они будто доносились с противоположного конца длинной трубы. Он осторожно поднялся, пока не убежденный на клеточном уровне, что третий роллер не вернется, бросил разряженное оружие и двинулся к мертвому налетчику. Присел возле тела на корточки и потянул на себя пульверизаторное ружье. Как на автопилоте, проверил заряд (почти израсходованный) и огляделся, чтобы оценить ущерб.
Место лимузину было теперь на свалке, черный кузов покрылся серой рябью от магзарядов. В окнах множество дырок, и от каждого отверстия разбегалась паутина белых непрозрачных линий. Невероятно, но со стаканчиком Ортиса ничего не случилось, он все также стоял на крыше лимузина, и над ним вился пар. А вот сам Ортис и его охранник неподвижно лежали на земле, сплетясь в клубок; похоже, охранник попытался сбить босса на тротуар и закрыть своим телом. Рядом по асфальту растеклась лужа крови, так что, похоже, он не преуспел. В стороне лежали другие тела – это были продавцы и покупатели, которых накрыло огнем. Эртекин стояла на коленях, ошеломленно разглядывая это месиво. Ее оливковая кожа от потрясения стала желтоватой.
– Двоих я достал, – глухо сказал Карл, помогая ей подняться. – Третий ушел слишком быстро. Простите.
Она лишь смотрела на него.
– Эртекин! – Он пошевелил пальцами перед ее лицом. – Вы ранены? Вам больно? Ответьте мне, Эртекин.
Она вздрогнула. Оттолкнула его руку.
– Я в норме, – хрипло каркнула она и откашлялась. – Со мной все хорошо. Нам нужно… Нам нужно вызвать «скорую». Для всех этих людей… – Она снова вздрогнула. – Кто? Вы видели?
– Нет, – Карл смотрел в сторону, куда уехал последний роллер. Он чувствовал, что принял решение, сковавшее его, будто лед. – Нет, не видел. Но, как только приедут санитарные машины, думаю, вам лучше будет отвезти меня в КОЛИН, чтобы мы начали работать и во всем разобрались.
Севджи все еще потряхивало, когда приехала полиция. Она ощутила странный стыд, когда детектив, который всем тут распоряжался, худощавый темнокожий мужчина с костистым лицом, закончил разговаривать с патрульными и двинулся к ней. Он не мог не заметить, что ей неудобно. Закутанная в противошоковую шаль, сидя с открытой дверцей на заднем сиденье расстрелянного лимузина и наблюдая, как криминалисты делают свое дело, она остро ощущала свой статус человека штатского.
– Госпожа Эртекин?
Она неловко подняла на него взгляд.
– Да, это я.
– Детектив Уильямсон. – Он вскинул раскрытую левую ладонь, и на ней, будто потерянная Севджи драгоценность, блеснула голографическая эмблема полиции Нью-Йорка, сотканная из голубых и золотых нитей. – Я хотел бы задать вам несколько вопросов, если вы чувствуете себя в силах на них ответить.
– Со мной все в порядке. – Утром, в душе, она приняла син, но он еще не начал действовать, даже несмотря на пустой желудок. Так что ей пришлось, дрожа, взять себя в руки, используя лишь собственные ресурсы. – Я раньше служила в полиции, так что все нормально.
– Неужели? – Вежливо, отстраненно. Уильямсон не хотел быть с ней на дружеской ноге, и она могла догадаться, почему.
– Да, одиннадцать лет. В Куинсе, а потом в Мидтауне, в убойном. – Она выдавила слабую улыбку. – Вы, ребята, с двадцать восьмого участка, да? Ларри Касабиан все еще служит?
– Да, полагаю, Касабиан никуда не делся. – Ни тени тепла. Он кивнул на Марсалиса, который сидел сиднем на ступеньках дома в своей куртке флоридского заключенного и смотрел на действия полицейских так, будто те разыгрывали для его удовольствия театральный спектакль. – Патрульные говорят, этот мужик – тринадцатый?
– Да, – теперь она себя проклинала, – это так.
– И, – короткое колебание, – вы уже известили об этом кого-то?
Севджи вздохнула:
