Перед глазами хирурга на черном фоне высветился сложный узор, напоминающий корневую систему дерева и что-то еще, живое, странно знакомое. Да это же нервная система человека, сразу не узнаешь без контуров тела, сообразил Клим, лихорадочно пытаясь овладеть гаснущим сознанием.
— Трансформ вектор, — снова загремел голос, — здесь и здесь…
Красная светящаяся стрелка коснулась нервных узлов позвоночника, брюшной полости.
— Здесь да еще…
Стрелка уперлась в мозжечок.
Указанные участки нервной системы налились светом, зашевелились и стали изменяться, пуская отростки во все стороны.
— Нет! — надсадно крикнул Мальгин внутрь себя, напрягаясь до боли в сердце. Кровеносные сосуды превратились в трубопроводы доведенной до кипения крови, казалось, еще мгновение — и они лопнут! Волна боли затопила голову, хлынула через глаза, рот, уши, погасила слабый голос рассудка, и Мальгин провалился в небытие…
Пришел в себя от далекого зова:
— Кли-и-и-м!
Открыл глаза.
Он лежал лицом вниз на ворсистом ковре, поджав руки. Голова была пустой и звонкой как барабан, и бродили в ней странные звуки: шорохи, скрипы, свисточки и звоночки — будто работали миниатюрные механические часы. Тело было ватным, рыхлым и необычно большим, словно распухло, увеличилось в объеме.
— Выплыл! — просочился в уши тихий шепот.
— Харитон, ты? — подумал Мальгин. — Что со мной!
— Очередной информационный выброс из «черного клада». До сих пор не понимаю, как ты с ним справился! Буквально запер на замок! Силен, мастер! В состоянии вызвать «Скорую»?
— Не надо, я так оклемаюсь, только полежу немного. Все записал?
— Что услышал — записал, но не все понял.
— Потом разберемся, вовремя я тебя подключил.
Мальгина вдруг затрясло. Пришло ощущение полной беспомощности и безнадежности сопротивления. «А ведь похоже, что я третий «черный», — подумал он со страхом. — Иду вслед за Шаламовым и Лондоном. Смогу ли в следующий раз удержаться на грани трансформации? Хватит ли сил? Груз, что во мне, оказывается, гораздо опасней, чем я предполагал, а бороться с ним долго на пределе выносливости я вряд ли смогу».
Цепляясь за диван, он с трудом встал, посмотрел на себя в зеркало.
«Или смогу?»
Никто не ответил…
