Бывший начальник отдела безопасности внимательно рассмотрел лицо Мальгина, отметил его нервозность, кашлянул.
— Что значит «по-моему»? Вы его видели?
— Нет, но… ощущение, что в квартире кто-то был… странный запах… и еще вот это. — Клим показал «значок».
— Что это?
— Похож на значок с отломанной булавкой, но какой-то необычный и весит около килограмма.
— Из ваших гостей никто не мог обронить?
— Я обнаружил бы его раньше. Повторяю, у меня ощущение, что был именно Шаламов. И еще меня тревожит… — Клим заколебался. — Купава не отвечает на вызовы, дома ее нет. — Заметив взгляд Ромашина, с усилием заставил себя успокоиться, сказал с усмешкой: — Все-таки неожиданное случается в жизни чаще, чем ожидаемое.
В глазах Ромашина мигнули колючие огоньки.
— Вряд ли эту формулу можно применить к данной ситуации. Давайте сделаем вот что: проверьте, дома ли Купава, может быть, у нее просто не работает связь, а я кое-кого предупрежу. Встретимся возле ее дома. Идет?
Клим кивнул, уколол руку «значком» и, спрятав его в карман, вызвал такси к дому.
Начало уже светать, когда он, преодолев три сотни километров на метро, а остальные десять на такси, позвонил в дверь квартиры Шаламова, подождал, позвонил снова и вошел, мысленно приказав двери открыться.
В квартире стойко держался тот же самый запах, что появился и в его собственном доме, ошибиться было невозможно, а сама квартира была прибрана и пуста. Купава исчезла. Исчезла и колыбель с антиграв-подвеской. Мальгин со звонким туманом в голове сел на несмятую кровать Купавы и сидел так до тех пор, пока в квартиру не вошел Ромашин. Он сразу все понял.
— А не могла она поехать к вашему отцу?
— Он сразу бы позвонил.
— И все же я, с вашего позволения, проверю. — Игнат негромко продиктовал распоряжение в каплю микрофона, свисавшую с мочки уха; на нем уже была рация компьютерной связи, подобная той, что носил недавно Мальгин. — Идемте со мной. С вами хочет познакомиться мой преемник.
— А не рано?
Ромашин молча ждал.
Клим еще раз кивнул и встал.
Они спустились вниз, сели в белый скоростной куттер пограничной службы, из которого выпрыгнули двое крепких ребят в кокосах. Шел шестой час утра, и солнце уже встало, вызолотив вершины берез недалекой рощи.
В пути почти не разговаривали. Ромашин покрутил в пальцах тяжелый «значок», вопросительно посмотрел на соседа.
— Вы разрешите взять его на время?
Мальгин безмолвно пожал плечами, решая и в дальнейшем обходиться минимумом слов и жестов. Он все искал ответ на вопрос, где могла находиться Купава. Подруг ее новых он не знал, а из старых помнил только Наташу Верченко, проживавшую где-то в Днепропетровске. Но едва ли Купава ни с того ни с сего поедет к подруге, когда у нее есть люди ближе, сестра, например, под Курском, родители Дана в Бежице… Или она все-таки поехала к отцу? Зачем? Да и он сообщил бы…
— Не ломайте голову, Клим, — посоветовал проницательный Ромашин, — отыщется. К сожалению, мое предложение об установлении постоянного наблюдения за Купавой не прошло, СЭКОН добро не дал, поэтому я тоже не знаю, где она, однако по всем адресам, известным мне… и вам, уже пошли люди. Подождем.
Хирург не ответил. Тоска вползла в сердце струей холодного и зябкого тумана, и все время хотелось проснуться. Купава смотрела на него из памяти тревожно и с ожиданием, словно хотела о чем-то предупредить, и ничего с этим ощущением Клим поделать не мог. Правда, уже в здании СПАС-центра его усилия взять себя в руки наконец возымели действие, и в отдел безопасности он вошел, повторяя девиз Фихте: «Действовать! Действовать! — вот для чего мы существуем».
В знакомом кабинете, хозяином которого был недавно Ромашин, стоя разговаривали двое: средних лет мужчина, широкий, но болезненно рыхлый на первый взгляд (Мальгин вспомнил, что таких мужчин скорый на эпитеты Шаламов обычно называл «гроб с музыкой»), и невысокий, но крутой, весь накачанный, большерукий молодой человек. Лицо у него было овальное, широкоскулое, с широко расставленными серыми глазами под выпуклыми дугами бровей и с тяжелым подбородком; волевое, умное, серьезное лицо, чем-то неуловимо схожее с лицом Ромашина. Во всем облике этого человека проглядывала спокойная надежность. Мальгин понял, что это и есть новый начальник отдела.
— Знакомьтесь, — сказал Ромашин, поздоровавшись. — Клим Мальгин, нейрохирург.
— Майкл Лондон, — подал широкую сильную ладонь начальник отдела. — Очень приятно.
Мальгин молча пожал руку.
— А это Герхард Маттер, ксенолог, привлечен нами для работы с объектами в Горловине.
— Извините, — шевельнул двумя подбородками Маттер, наклонил голову с громадной лысиной, — слышал о вас много, но никак не удавалось познакомиться. Заходите в лабораторию, Клим, поговорим. Я сейчас вынужден вас покинуть, дефицит времени просто жесточайший. До встречи.
Он ушел.
Лондон поправил усик микрофона у губ, он тоже был включен в систему компьютерной связи, жестом указал на стулья:
— Располагайтесь, побеседуем, хотя Маттер прав: дефицит времени катастрофический. Клим, вы лучше знаете свою бывшую жену… простите…
— Ничего, — сказал Мальгин.
