Я приподнимаюсь, задыхаясь, кашляя, пытаясь перевернуться, пытаясь втянуть воздух в легкие. Те больше не горят; вместо этого они словно наполнены кровью, холодной и густой, и каждый вдох, который мне удается сделать, причиняет такую боль, что я почти хочу прекратить дышать.
– Она жива. Она в порядке!
Я чувствую прикосновения рук, но они тоже ощущаются слабо, как будто мое тело больше не принадлежит мне. И я не могу видеть. Все вокруг зернистое и черное, тени и тусклый свет. Я лежу на боку и пытаюсь дышать. Я чувствую запах моря. Чувствую вкус соли во рту, ощущаю песок на языке, на зубах, на коже. Слышу волны, но уже не так близко, не так бурно. Слышу, как ветер воет вокруг мысов, со свистом проносясь по их неглубоким темным шельфам. И еще я слышу голоса. Крики.
Мне тоже хочется кричать. Я хочу выпустить крик, бьющийся в груди, в голове, во рту. Я хочу бежать. С трудом сажусь. Песок подается под основаниями моих ладоней, прохладой просачивается между пальцами. Чужие руки снова касаются меня, давят на плечи, и я отталкиваю их.
– Все хорошо, ты в порядке, Мэгги.
Чарли. Голос Чарли. Глаза Чарли, широкие и темные. Его дрожащая ладонь на моей щеке.
Я пытаюсь заговорить, но из ноющих легких вырывается лишь очередной кашель. Чарли стоит на коленях на песке рядом со мной. Он прислоняет меня к своей груди, пока я снова не обретаю способность дышать.
Уилл стоит по другую сторону от меня; его дрожащие руки касаются моих волос, моих рук.
– Ты в порядке? Милая, ты в порядке?
– С ней всё в порядке, – повторяет Чарли тем же неуверенным голосом.
Кто-то укутывает меня в одеяло.
– Мы искали маму, когда… – Голос Уилла срывается. – Я увидел тебя. Я увидел, как ты вошла в море, и я…
К моей коже возвращается чувствительность. Я чувствую горячее и колючее, когда Уилл прижимается лицом к моей шее и плечу. Я понимаю, что он такой же мокрый, как и я.
– Я мог потерять тебя. Господи, Мэгги… Я мог потерять вас обеих…
И тут ко мне возвращается нечто большее, чем просто слух, зрение или осязание. Осознание возвращается ко мне, как очередной удар током, так быстро, так мгновенно, что я вздрагиваю. Оглядываю пляж, темный из-за приближающейся ночи. Здесь полно людей. Алек, Фиона и Шина. Джимми, Айла и Джаз. А рядом с Юэном, промокшим насквозь и всхлипывающим на песке, сидит Кора, закутанная в другое одеяло. Джиллиан приседает на корточки рядом с ней, обнимая ее за плечи. Но она не смотрит на Кору. Вместо этого она смотрит на меня.
Я думаю о пузырьках, щекотавших мою кожу, о последнем воздухе в моих легких.
С трудом поднимаюсь на четвереньки. Потому что за моей паникой стоит что-то большее – что-то, что я нашла в шторме, в море; что-то, чего я пока не могу вспомнить. И вдруг я вспоминаю Кенни, ухмыляющегося поверх ствола своего дробовика. «Мы убили его».
– Мэгги, что случилось? – спрашивает Уилл. И мне хочется опереться на него, укутаться, словно в одеяло, в его заботливость, положить ему на плечо голову и заснуть.
– Мэгги? – окликает Чарли.
«Никому не верь», – шепчет мама мне в уши, полные рева ветра и моря.
Когда мне удается – наконец – подняться на ноги, я всхлипываю. Несмотря на то, что ветер немного стих, я шатаюсь, пытаясь сопротивляться ему. Сопротивляться рукам и заботливости Уилла. Песок уходит у меня из-под ног, заставляя качнуться вперед.
– Мэгги?
Мико стоит перед тропинкой, ведущей с берега наверх. Она держит в руках маленький яркий фонарик и одета в неоново-зелено-желтый анорак. Я смотрю на нее, на все эти цвета и свет, и, спотыкаясь, бреду к ней, позволяя ей подхватить меня, не дать мне упасть.
– Пожалуйста… – Я так стараюсь не закашляться, что почти забываю дышать. – Забери меня отсюда.
– Мэгги, что…
– Прошу тебя.
– Ей нужно в больницу.
Я отшатываюсь от голоса Чарли. Слишком близко. Я хватаю Мико за рукав, да так крепко, что она вздрагивает.
– Ты не дышала… Боже мой, Мэгги, – выдыхает Уилл и тянется к моей руке. – У тебя не было пульса.
– Я отвезу ее обратно на Лонг-Страйд, – говорит Мико. И что-то внутри меня наконец ослабевает от решимости в ее голосе. От этой властности. Я чувствую такое облегчение, что у меня едва не подламываются ноги.
– Пойдем, – говорит она, обнимая меня за талию.
И если в ее голосе звучит легкая дрожь, я вряд ли могу винить ее за это. Только не тогда, когда мое сердце все еще так сильно бьется в груди, что я его слышу. Я достаточно хорошо осведомлена, чтобы понять, что это паника. Паника и шок. Гипоксия и, возможно, переохлаждение. Но дело не только в этом. Это еще и пронизывающий ужас, который все еще сдавливает мне горло. Он заставляет меня вспомнить о щекочущих пузырьках воздуха и улыбке Кенни, о его оскаленных зубах. «Надвигается буря».
Потому что мне вдруг становится очень, очень страшно, что он прав.
– Вот.
Я беру кружку с кофе, обхватываю ее все еще онемевшими пальцами.
– В нем есть немного бренди. – Мико улыбается, садясь на узкую кровать напротив моей.
